Страница 22 из 105
Получив отпор у Федюково, немцы двинулись на Язвище, где в это время находился штаб корпуса Доватора. Под давлением танков и мотопехоты врага конники начали отходить. Штаб оказался полуокруженным. Узнав о бедственном положении соседа, я направил ему на помощь танк KB под командованием Петра Молчанова. Помощь оказалась весьма своевременной. Едва Молчанов доложил комкору, кто он и откуда прибыл, как на снежном поле за околицей деревни появилось 18 танков противника.
- Ну, танкист, - сказал Доватор, - выручай! Подобьешь четыре штуки представлю к ордену.
Гитлеровцы шли маршевым порядком, в колонне, не открывая огня. Вероятно, они были уверены, что наши войска оставили Язвище.
Молчанов приказал водителю поставить KB за крайнюю избу и, подпустив танки на короткую дистанцию, открыл огонь прямой наводкой. Первый же снаряд попал в головной танк, и он зачадил. Немцы открыли беспорядочную стрельбу. Молчанова поддерживали два противотанковых орудия, охранявшие штаб.
Доватор с интересом следил за боем. Штабные командиры уговаривали его уйти в укрытие, но он отказался.
- Не уйду, пока норму не выполнит.
Молчанов бил по вражеским танкам в упор. Когда на поле пылали уже три машины, нервы у гитлеровцев не выдержали, они стали пятиться назад, разворачиваться. Молчанов послал вдогонку еще два снаряда и поджег четвертый танк.
Когда, возбужденный боем, он подъехал к штабу и вылез из люка, Доватор обнял танкиста:
- Молодец! Спасибо тебе от красных конников! - И тут же распорядился подготовить материал для награждения Молчанова орденом Красного Знамени.
В Ново-Петровском задержались недолго. В непрерывных семидневных боях части бригады понесли значительный урон, и держать дальше оборону на широком фронте нам уже было явно не под силу. Командующий армией К. К. Рокоссовский учел это и приказал 1-й гвардейской танковой в ночь на 21 ноября отойти на новый рубеж и подготовить оборону в районе населенных пунктов Назарове, Медведки, Филюкино.
А днем 21 ноября в деревню Назарове, где расположился штаб бригады, приехал член Военного совета 16-й армии дивизионный комиссар А. А. Лобачев с тем, чтобы вручить нам Гвардейское, знамя. Обстановка складывалась так, что на торжественную церемонию весь личный состав бригады мы собрать не могли. Многие экипажи. да что там многие, почти все, находились на позициях, в засадах. Поэтому для приема Гвардейского знамени подразделения выделили своих представителей. Среди них были особо отличившиеся воины, те, кто показали подлинно гвардейское мастерство в боях под Мценском и закрепили, развили его на оборонительных рубежах Подмосковья. Это товарищи Бурда, Загудаев, Самохин, Капотов и другие.
На церемонии вручения Гвардейского знамени Алексей Андреевич Лобачев тепло поздравил танкистов. Принимая из его рук Знамя, комиссар бригады М. Ф. Бойко от имени воинов-гвардейцев поклялся беспощадно бить врага, срывать его коварные замыслы, беречь в боях славные гвардейские традиции.
Мне не довелось присутствовать на этой церемонии. Тяжелая простуда свалила меня с ног.
Между тем ситуация на фронте менялась каждый час. Минул короткий зимний день, а ночью мы снова в походе. По приказу штаба армии занимаем новый рубеж обороны Ананово - Саввино-Железниково. Впредь наша задача - оборонять западный берег реки Истра и Истринское водохранилище. Но это еще не все. На нашу бригаду возложили и другую задачу - во взаимодействии с двумя стрелковыми дивизиями удерживать рубежи в районе Холуяниха - Ябедино, не дать гитлеровцам прорваться к Волоколамскому шоссе на север и северо-восток.
За неделю непрерывных боев бригада понесла серьезные потери как в людях, так и в технике. Фронт ее растянулся на 20 километров. Естественно, создать сплошную линию фронта мы не могли.
На новом рубеже мотострелковый батальон бригады и пограничники, а также полученный нами в подкрепление кавалерийский полк из корпуса Доватора организовали очаговую оборону. По огромному полукружью Синево - Мартюшино Семенково - Филатове - Глебово - Букарево - Зенькино расставили танковые засады, в тех местах, где ожидали удара противника.
Вечером 22 ноября получили приказ Г. К. Жукова, краткий, тревожный: "Ни шагу назад, позади Москва". Да, это было так. До столицы оставалось всего 60 километров. Над Москвой нависла смертельная угроза. Эту мысль старались донести до каждого бойца политработники бригады Деревянкин, Ружин, Боровицкий и другие.
Под огнем врага оси обходили окопы, танковые засады, доводя до каждого бойца суровую правду.
Между тем события развивались стремительно. Противник, продолжая теснить части нашей армии, прорвал фронт обороны севернее нас, в полосе 30-й армии, и одновременно нанес удар в районе Теряевой Слободы. Обходя Истринское водохранилище с севера, немецкие танки и пехота двигались к Солнечногорску. Снова создалась угроза флангам и тылам 16-й армии.
Два дня бригада и наши соседи справа и слева упорно обороняли занятый рубеж, давая возможность частям 16-й армии отойти в полном порядке на восточный берег Истры и Истринского водохранилища. Переправа была сложной. Хотя лед и сковал реку, но из-за оттепели сверху его покрывал слой воды.
Противник атаковал непрерывно. 22 ноября он бросил на село Чаново до 30 танков и полк пехоты и выбил оттуда оборонявший село кавалерийский полк, Чаново имело важное тактическое значение: оно находилось на фланге 16-й армии.
Необходимо срочно ликвидировать угрозу. Я приказал ввести в бой резерв из пяти танков под командованием Александра Бурды и взвод автоматчиков Красильникова. На рассвете 23 ноября с помощью деревенских мальчишек, хорошо знавших места, Бурда, автоматчики и подразделение кавалеристов лесом вышли к Чаново и внезапной атакой выбили немцев из села. Но к вечеру того же дня противник, поняв, что имеет дело с небольшими силами, предпринял контратаку. Село пришлось оставить. Развивая успех, фашисты захватили Глебово.
В довершение всего противнику удалось вклиниться в нашу оборону в районе села Мартюшино и отрезать от основных сил танки Гусева. С большим трудом Гусев пробился через село и соединился с нами в деревне Саввино.
На левом фланге бригады держал оборону батальон пограничников под командованием уже известного читателю капитана Самойленко. С наступлением темноты 24 ноября гитлеровцы предприняли атаку. Танки и автомашины шли с включенными фарами. Взлетали разноцветные ракеты, освещая тьму дрожащим светом. Вся эта иллюминация сопровождалась стрельбой из автоматов и танковых пулеметов, дикими криками, треском барабанов.
Но немцы напрасно разыгрывали "психическую". Нервы у нашей пехоты оказались крепкими. Навстречу танкам поползли истребители с гранатами и зажигательными бутылками. Дружный и точный огонь открыли наши танки и зенитный дивизион. Гитлеровцы погасили фары и отступили.
Когда 26 ноября последние части армии переправились через Истру, поступил приказ и бригаде отойти на восточный берег реки, в район Лисавипо Небогатково - Адуево - Алексино.
Бригада сильно поредела. Многие машины давно нуждались в ремонте. Я обратился к Военному совету армии с просьбой предоставить бригаде два-три дня для ремонта материальной части. Командующий ответил незамедлительно: "Обстановка сейчас такая, что не приходится думать о передышках, формированиях и т. д.
Сейчас ценность представляет каждый отдельный боец, если он вооружен.
Деритесь до последнего танка и красноармейца. Этого сейчас требует обстановка.
Налаживайте все в процессе боя и походов.
26.11.41г.
Рокоссовский".
Разумеется, по-своему командующий был прав. Его ответ диктовался чрезвычайно тревожной обстановкой, сложившейся на всем Западном фронте, и особенно на волоколамском направлении. Враг находился в пригородных поселках столицы. Но вместе с тем на сборном пункте аварийных машин бригады, в Снегирях, в 6 километрах от передовой скопилось 35 боевых машин и грузовиков практически половина парка бригады. Ремонтники работали круглые сутки.