Страница 8 из 52
Не рискуя выдать военную тайну, процитирую из давнего справочника еще несколько строк, чтобы дать представление о некогда замечательном торговом доме. Военное ведомство завладело им после революции и не возвращает городу.
"Вокруг всего владения, выходящего на Ильинку, Варварку и Хрустальный ряд, идет главный корпус: внутри же во дворе расположены параллельно две пары отдельных корпусов, под проездами их имеются подземные проезды. Все пространство, занятое Средними рядами, простираются до 4000 квадратных сажен, самые же здания занимают до 2200 сажен. По 1 января 1894 года стоимость сооружения определялось в 2 851 549 рублей, акционерный капитал "Общества Средних рядов". Стоимость земли под рядами 5 000 000 рублей".
Как видим, земля ценилась почти вдвое дороже строений. Перемножив квадратные сажени и этажи, получим десятки тысяч квадратных метров бывших магазинов и складов, занятых Министерством обороны под не самые важные службы. О чем свидетельствует требование, вывешенное на двери подъезда 9 всем входящим предъявлять часовому приглашение на свадьбу. Еще не родился литератор, который опишет, как сделал это Чехов, московскую свадьбу, что играют ныне в стенах магазинов с фасадом на Красную площадь. Военные довели "храм Меркурия" до ручки. Надежду на будущее не вселяет вывеска, что здание - федеральное и принадлежит управлению делами администрации президента. Оно намерено превратить Средние ряды в нечто превосходящее Гостиный двор под стеклянной крышей, появившийся стараниями Лужкова. Но пока, кроме намерений, новаций нет. Думаю, ничего нам не светит, потому что руки администрации заняты другим. Да и не царское дело - торговать. Можно ли представить себе, чтобы администрация президента США, на которую наша оглядывается, как на старшего брата, занялась бы обновлением купеческого заведения ради извлечения дохода? Наша отечественная федеральная бюрократия - об этом мечтает. Как и министерство культуры, возжелавшее завладеть Гостиным двором и прочими "памятниками федерального значения", включая ГУМ.
На Варварке, в углу каменного овала Гостиного двора, за колоннадой прячется былое торговое помещение номер 80/81. Некогда оно принадлежало богатому меховщику Михаилу Артемьевичу Пилихину, жившему у Тверской. Там у него были и квартира, и мастерская, и магазин. А в Гостином дворе, на самом бойком месте, находился другой магазин "Меховые товары". В нем служил молодой приказчик Егор Жуков, деревенский родственник хозяина, живший семь лет в квартире дяди-меховщика. У него с детства прошел курс скорняжных наук. В мемуарах маршала Жукова жизнь в Москве у дяди описывается в красках, взятых с мольберта, послужившего Чехову для портрета Ваньки Жукова, писавшего на деревню дедушке.
"Вдруг кто-то дал мне здоровую оплеуху. Я оглянулся - о, ужас, хозяин", - такой удар судьбы, судя по "Воспоминаниям и размышлениям", испытал якобы подобно бедному Ваньке будущий маршал и четырежды Герой Советского Союза. (Однако, как рассказывал мне младший сын Пилихина, двоюродный брат Георгия Константиновича, эта "здоровая оплеуха" явно художественный вымысел литературного помощника мемуариста. Никто бедного родственника не бил, ни в чем Егор не нуждался, ел за одним столом с братьями, дядей и добрейшей души набожной тетей, спал рядом с братьями, учился по вечерам на общеобразовательных курсах. Перед уходом в армию сфотографировался с родней в модном костюме. Снимок тот я держал в руках.) Егор ушел воевать с германцами с солдатским ранцем за плечами, куда судьба вложила ему маршальский жезл.
На помещения номер 80/81 я обращал внимание мэра Москвы. После чего по его поручению неодноратно звонили мне исполнители, намеревавшиеся на Гостином дворе установить мемориальную доску в честь героя, спасшего в 1941 году Москву. Но так и не сподобились. Не поздно это сделать сейчас. Поэтому напоминаю о магазине "Меховые товары", где чуть было не состоялась карьера скорняка Егора Жукова.
На Варварке в одну линию со Средними рядами и Гостиным двором тянутся бывшие доходные дома, 5 и 7, Купеческого и Варваринского обществ. Они сдавали их в аренду. Так, к примеру, в доме Варваринского акционерного общества помещались гостиница "Староварваринская", меблированные комнаты "Варваринское подворье", конторы и магазины.
За зданиями Купеческого и Варваринского обществ возвышается дом 9, с литерами "ТМ" над парадным входом. Они значат - "Тверская мануфактура". Дом принадлежал до 1917 года Михаилу Абрамовичу и Ивану Абрамовичу Морозовым. То была одна из ветвей раскидистого купеческого древа, пустившего глубокие корни в Москве. Одну эту ветвь по имени деда и отца звали в Москве Абрамовичами. Построенная в модном у московских купцов стиле эклектики контора семейной фирмы не только управляла Тверской мануфактурой, приносившей большой доход. В этом доме помещался, в сущности, банк, щедро оплачивавший современное искусство начала ХХ века, как отечественное, так и парижской школы. Братья Морозовы, Михаил и Иван, считали коммерцию средством для приумножения художественных коллекций.
Старший брат Михаил Морозов прожил всего 33 года. Перед неожиданной смертью его портрет написал Валентин Серов. Живопись дополняют слова Сергея Дягилева: "М. А. Морозов был чрезвычайно колоритной характерной фигурой, во всем его облике было что-то своеобразное и вместе с тем неотделимое от Москвы, он был очень яркой частицей ее быта, чуть-чуть экстравагантной, стихийной. Но выразительной и заметной..."
Михаил в юности слышать не хотел о семейном деле. Окончив Московский университет, остался на кафедре, преподавал историю. Но им завладела другая страсть - к искусству. В 21 год, став совершеннолетним, студент, живший на 75 рублей в месяц, получил колоссальное наследство. Он купил особняк на Смоленском бульваре (в советской Москве - райком партии, ныне - некий банк). И превратил его в картинную галерею. В его стенах Москва увидела впервые картины Гогена, Ван Гога и Боннара. Искусством братья-меценаты не ограничились. Морозовские миллионы текли в городские приюты и больницы, Московскую консерваторию и Строгановское училище. Известный в народе по репризе Аркадия Райкина "Греческий зал" отделан в музее на Волхонке на деньги Михаила, оказавшего большое влияние на брата Ивана и других московских коллекционеров.