Страница 10 из 50
* Дорогой (фр.)
- Колин!
- Да, дорогая?
- Я не возражаю, когда ты часами говоришь со мной о своей жене. Я понимаю твои проблемы. Я ей даже сочувствую. Но ты совсем свихнулся, если считаешь, что я могу обсуждать с тобой какую-то войну, которая кончилась задолго до моего рождения.
- Но ведь это же было величайшее морское сражение! Оно положило конец японским победам на море и продемонстрировало всему миру, что авианосцы являются главным ударным оружием в морской войне!
- Я сейчас зарыдаю! Клянусь, я зарыдаю так громко, что меня услышат на Мэйфэйр!
- Да ладно тебе! - Он отошел от макета и присел на край кровати.
- Ты умная девушка во всем, кроме морских сражений. Поэтому я должен довести до твоего сведения факты. А факты таковы: я люблю свою жену. А ты мой друг.
- Но ты же любишь меня!
- Пожалуйста, дорогая ...
- Все время, которое ты мог бы провести со своей женой, ты проводишь со мной, и ты ни разу не пытался провести его с другой женщиной, не так ли?
- Ты уверена в этом?
- Абсолютно. Женщины это прекрасно понимают, дружок.
- Каким образом?
- Потому что ты был воспитан во Франции. Кто, кроме француза, не удовлетворится двумя женщинами одновременно? И вообще, зачем человеку нужно более двух женщин? Когда одна с ним с ссоре, вторая ласкова. И наоборот. Зачем нужен кто-то еще?
- Я не сторонник промискуитета, честное слово. Но не по французским мотивам.
- А почему же тогда?
- Потому что мой папаша, будучи уже в годах, настолько хорошо разбирался в женщинах, что даже поставлял самые отборные экземпляры ко двору покойного Эдуарда VII. Если честно сказать, то он просто эксплуатировал женщин. Я бы никогда не смог этим заниматься.
- Ты не смог бы этим заниматься, потому что не внушаешь доверия, как твой отец. Ты вообще слабовато выглядишь рядом со своим братом, лордом Глэндором ...
- Никогда не напоминай мне о лорде Глэндоре! - Взорвался Колин.
Его родной брат, который мог достойно жить в Клиэруотер-Хаус, вместо этого содержал низкопробный кегельбан в городишке Бойс, штат Айдахо. Это вызывало настоящее физическое страдание у капитана, когда он каждое Рождество получал поздравительную открытку, на которой было изображено одноэтажное строение с неоновой надписью "Кегельбан и бильярдная лорда Глэндора" - фиолетового и оранжевого цветов, а ниже - ядовито-желтым: "С подачей напитков". Это был самый нижний предел падения. Этот болван продал Клиэруотер-Хаус и оставил его, несчастного сироту, у миссис Гуд, пока из Канады не приехала тетушка Ивенс и не устроила его к мужу своей сестры, виноторговцу, учеником.
- А когда ты последний раз спал со своей женой? - не отставала Ивонна.
- Это не имеет значения. Ты же знаешь, что у нас есть определенные разногласия по поводу денег. Я не сплю с ней потому, что она отказывается спать со мной.
- Она фригидна!
- Ха-ха!
- Разве не так? А как она по сравнению со мной?
- Ты хорошо знаешь, что я не обсуждаю эту тему.
- Конечно, нет! Ты всегда был утонченным джентльменом, n'est ce pa? *
Но тем не менее, ты ежедневно изменяешь ей. Но это ещё не самое страшное. Ты и мне изменяешь, рассуждая здесь, как ты любишь её.
Он встал и снова подошел к макету ТВД.
- Вся моя жизнь доказывает, - сказал он гордо, - что я не могу никому изменить! Тебе это понятно?
- Нет. Объясните мне это, mon capitain! **
- Каким бы я выглядел человеком, если бы проигрывал деньги своей жены и при это не любил ее? Кем бы я сейчас был, если бы её папаша не подарил мне эту виноторговую фирму, которая позволила мне купить тебе все это? - он обвел рукой комнату.
- Ты был бы тем, кто ты есть.
- Нет!
- А в чем дело? Я люблю тебя таким, какой ты есть. Разве ты не знаешь об этом?
- И кто я, по-твоему?
- Ты - большой ребенок, который играет в игрушечные кораблики на размалеванной доске. Ты - великовозрастный младенец, воображающий, что мог бы стать благородным милордом, если бы не подкачал его вульгарный братец. Ты - инфантильная личность, помешанная на всяких глупостях, вроде морских сражений, но ты - добрый и хороший человек. Именно это и удерживает тебя от окончательного падения.
- Если бы я поверил тебе, что ты действительно так обо мне думаешь, я бы бросил тебя.
Он отвернулся и начал переставлять модели кораблей. Ивонна с глазами, полными слез, взяла свой саксофон и завела необычайно печальный пассаж "Плач Люцифера" из "Ночи на Лысой Горе".
8.
Если бы Битси увидела Ивонну в жизни, а не на черно-белой фотографии, сделанной агентом ЦРУ, она бы не относилась так легкомысленно к увлечению мужа, длящемуся уже третий год. На черно-белом фото Ивонна выглядела блондинкой, а замужние и обеспеченные женщины снисходительно относятся к блондинкам, считая их пустышками.
Определить цвет волос Ивонны было затруднительно. Он отливал и медно-рыжеватым, и кирпично-красноватым, и золотистым, создавая необыкновенное впечатление, особенно в сочетании с другими прелестями Ивонны, а также её умом и фантастической преданностью. Если бы Битси знала об этом, её взгляды на брак с Колином сильно пошатнулись бы.
Мать Ивонны хотела, чтобы она стала школьной учительницей. Но её отец, человек крутой, заявил, что это невозможно, иначе она будет плодить малолетних сексуальных маньяков. У Ивонны была сестра-двойняшка, с которой их до 16 лет не могли различить. Клер в 15 лет победила на конкурсе "Королева биде" и с тех пор долго подвизалась на Лазурном берегу среди киношников, журналистов и лесбиянок, пока её фигура не начала терять формы от различных излишеств.
* Не так ли? (фр.)
** Мой капитан (фр.)
Близняшки выглядели одинаково, пока вели одинаковую жизнь. Потом их пути разошлись, и внешность изменилась. Клер стала грубой, Ивонна осталась изящной и нежной. Клер со временем стала походить на отца, Ивонна - на мать. Клер искала быстрых, острых ощущений, Ивонна была глубже и утонченнее.
Мать Ивонны была второй женой Шарля Бонне. Ивонна так никогда и не узнала, что же случилось с первой. Как-то раз она спросила отца об этом, и он ответил, что она погибла во время корриды. Мать Ивонны была англичанкой. Когда близняшкам исполнилось пятнадцать лет, и Клер пошла своим путем, мать отправила Ивонну в пансион мисс Джап в Уонерш, графство Суррей, где она провела пять лет.