Страница 12 из 19
- Ну так как же ваши домашние обеды? - спросил он, чтобы переменить разговор. - Есть чудаки, которые ходят к вам обедать?
Петя грустно махнул рукой.
- Понятно, - заметил Гаврик. - Значит, горите?
- Горим, - сказал Петя.
- Что же вы думаете делать?
- Вот, может быть, кто-нибудь комнаты наймет...
- Как? Вы уже и комнаты отдаете?! Так это последнее дело! - И Гаврик сочувственно свистнул.
- Ничего, как-нибудь выкрутимся. Я буду уроки давать, - сказал Петя, делая мужественное лицо.
Он давно уже решил сделаться репетитором и давать уроки отстающим ученикам, но только не знал, как взяться за дело. Правда, репетиторами бывают главным образом студенты или, в крайнем случае, гимназисты старших классов. Но в конце концов возможны исключения. Важно только, чтобы повезло найти ученика.
- Как же ты будешь давать уроки, когда ты, наверно, сам ни черта не знаешь? - со свойственной ему грубой прямотой сказал Гаврик и добродушно ухмыльнулся.
Петя обиделся. Было время, когда он действительно лентяйничал, но теперь он изо всех сил старался учиться как можно лучше.
- Я шутю, - сказал Гаврик и вдруг, осененный счастливой мыслью, быстро спросил: - Слышь, а по латинскому языку можешь учить?
- Спрашиваешь!
- Вот это здорово! - воскликнул Гаврик. - Сколько возьмешь подготовить человека по латинскому за третий класс?
- Как это - сколько?
- Ну, сколько грошей?
- Я не знаю... - смущенно пробормотал Петя. - Другие репетиторы берут по рублю за урок.
- Ну, это ты сильно перебрал. Хватит с тебя и полтинника.
- А что? - спросил Петя.
- Ничего.
Некоторое время Гаврик стоял с опущенной головой, шевеля пальцами, как бы что-то подсчитывая.
- А что? Что? - нетерпеливо повторял Петя.
- Ничего особенного, - сказал Гаврик. - Слушай сюда... - Он взял Петю под руку и, заглядывая сбоку в его лицо, повел по улице.
Гаврик не любил говорить о себе и распространяться относительно своих планов. Жизнь научила его быть скрытным. Поэтому сейчас, решив открыть Пете свою самую заветную мечту, он все-таки еще колебался и некоторое время шел молча.
- Понимаешь, какое дело... - произнес он. - Только дай честное благородное, что никому не скажешь.
- Святой истинный! - воскликнул Петя и по детской привычке быстро, с готовностью перекрестился на купола Пантелеймоновского подворья, синевшие за Куликовым полем.
Гаврик округлил глаза и сказал шепотом:
- Имею думку: сдать экстерном за три класса казенной гимназии. По другим предметам мне разные чудаки помогают, а по латинскому не знаю, что делать.
Это было так неожиданно, что Петя даже остановился:
- Что ты говоришь?!
- То, что ты слышишь.
- Зачем это тебе надо? - невольно вырвалось у Пети.
- А зачем тебе? - сказал Гаврик, с силой нажимая на слово "тебе", и глаза его зло и упрямо заблестели. - Тебе надо, а мне не надо? А может быть, мне это надо еще больше, чем тебе, откуда ты знаешь?
И он уже приготовился рассказать Пете, как вернувшийся из ссылки Терентий сокрушался о том, что мало среди рабочих образованных людей, говорил, что наступает время новых революционных боев, а потом - видимо посоветовавшись кое с кем из комитетчиков - прямо заявил Гаврику, что хочешь не хочешь, а надо экстерном кончать гимназию: сначала сдать за три класса, потом за шесть, а там, смотришь, и на аттестат зрелости. Но ничего этого Гаврик Пете не рассказал.
- Ну как, берешься? - лишь коротко спросил он. - Даю полтинник за урок.
Хотя Петя в первую минуту и растерялся, но все же почувствовал себя весьма польщенным и нежно покраснел от удовольствия.
- Ну что ж... пожалуй, я возьмусь, - сказал он, покашляв. - Только, конечно, не за деньги, а даром.
- Почему это даром? Что я, нищий? Славу богу, зарабатываю. Полтинник за урок, четыре раза в месяц. Итого два дублона. Это для меня не составляет.
- Нет, только даром.
- С какой радости? Бери, чудак! Денежки на земле не валяются. Тем более что вы теперь нуждаетесь. По крайней мере, сможешь кое-что давать тете на базар.
Это подействовало на Петю. Он ясно представил себе, как в один прекрасный день он протягивает тете деньги и равнодушно говорит: "Да, я совсем забыл, тетечка... тут я заработал уроками немного денег, так, пожалуйста, возьмите их. Может быть, они вам пригодятся на базар".
- Ладно, - сказал Петя. - Буду с тобой заниматься. Только имей в виду: станешь лодырничать - тогда до свидания. Я даром денег брать не привык.
- А я их тоже не в дровах нашел, - сумрачно сказал Гаврик, и друзья расстались до воскресенья, когда был назначен первый урок.
9. БАНКА ВАРЕНЬЯ
Никогда еще Петя не готовился к своим собственным урокам в гимназии так тщательно, как к этому уроку с Гавриком, где ему впервые предстояло выступить в роли педагога. Полный гордости и сознания своей ответственности перед наукой, Петя сделал все возможное, чтобы не ударить лицом в грязь. Он замучил отца бесконечными вопросами из области сравнительной лингвистики. Он сделал кое-какие весьма важные выписки из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. В гимназии он неоднократно обращался к латинисту за разъяснениями по поводу некоторых параграфов латинского синтаксиса, что весьма удивило латиниста, который был не слишком высокого мнения о Петином прилежании. Петя очинил несколько карандашей, приготовил перья и чернила, вытер тряпкой папин письменный стол и поставил на него Павликин глобус, а также свой двадцатипятикратный микроскоп и небрежно разложил несколько толстых книг, что должно было придать обстановке строго академический характер и внушить Гаврику уважение к науке.
Василий Петрович после обеда поехал на кладбище. Тетя с Павликом пошли на выставку. Дуняша отпросилась к родственникам. Все благоприятствовало Пете. Оставшись один, он стал расхаживать по комнатам, как заправский педагог, заложив руки за спину и повторяя про себя вступительную часть своего первого урока. Нельзя сказать, чтобы он волновался, но он испытывал острое чувство уверенного в себе конькобежца перед выходом на лед.
Гаврик не заставил себя ожидать. Он появился точно в назначенное время. Было знаменательно, что он пришел не с черного хода, через кухню, как обычно хаживал в детстве, предварительно посвистев со двора в четыре пальца. Гаврик позвонил с парадного хода, сдержанно поздоровался и, сняв свое старенькое пальто в передней, пригладил перед зеркалом волосы маленькой костяной расческой. У него были чистые руки, и, прежде чем войти в комнаты, он аккуратно заправил под узкий ремешок сатиновую косоворотку с перламутровыми пуговичками. В обеих руках он держал, как бы торжественно нес перед собой, новую пятикопеечную тетрадь с выглядывающей розовой промокашкой и заложенным в нее новеньким карандашом. Петя молча провел приятеля в комнату и усадил за письменный стол как раз между микроскопом и глобусом, на которые Гаврик тревожно покосился.