Гордость завоевателей

– А почему бы и нет?

– Вы хотите сказать, что пирамидки – инкубаторы для завоевателей? Вряд ли. Во-первых, подобных яиц, на сколько нам известно, не существует в природе. Во-вторых, кажется, я нашла у попавшей к нам взрослой особи органы, которые скорее всего являются половыми. Если я права, то завоевателям не нужно размножаться внеполовым путем – почкованием и тому подобные. В-третьих, кто же будет возводить ясли или инкубатор на таком открытом месте, где каждый может к нему подойти? Особенно в зоне военного конфликта.

– Я больше склоняюсь к мысли, что это инкубатор для каких-либо животных, происходящих с родной планеты завоевателей, – проговорил Холлоуэй. – Что, если они привезли злобных монстров, способных отвлечь наши силы от борьбы с самими завоевателями? Эти штуковины неплохо защищены – каждое отверстие прикрыто сетчатой дверцей. Джановецу пришлось ломать замок.

Напрасно Мелинда пыталась скрыть свою дрожь.

– Вы замерзли? – спросил Холлоуэй. – Мы можем пойти еще куда-нибудь.

– Со мной все в порядке. – Мелинда глядела на звезды и прозрачные облачка, плывущие по небу. – Я просто подумала, не опасно ли стоять на открытом месте.

– Никакой опасности, – возразил Холлоуэй. – Я не думаю, что у завоевателей осталась еще техника, способная летать. Уж не знаю, насколько они хороши в космической битве строй на строй, но, похоже, бой в планетарной атмосфере – не их стихия. Напомните мне как-нибудь, чтобы я поблагодарил вашего брата – он очень любезно обеспечил нас «Мокасиновыми змеями».

Мелинда вздрогнула.

– Простите, подполковник. Мы не собирались никому доставлять таких неприятностей.

– Все в порядке, – отозвался он. – Я надеюсь, что им удастся отыскать вашего брата Фейлана.

Мелинда резко обернулась. Лица подполковника было не разглядеть, он был просто черным силуэтом на фоне звездного неба.

– Как вы?.. Вы сказали «Мокасиновые змеи»?

– Вообще-то они избегали этой темы еще старательнее, чем вы, – ответил Холлоуэй. – Но вот уже несколько дней в моей голове брезжила такая догадка. Частная спасательная экспедиция в пространство завоевателей – единственная осмысленная идея, до которой я сумел додуматься. А по вашей реакции я заключаю, что оказался прав.

– Да. – Мелинда вновь подняла глаза к звездному небу. Она думала, есть ли хоть один шанс на то, что Фейлан будет найден? Или же и он, и Арик затеряются во тьме космоса?

– Вы не можете сыграть за них их роль в этой драме, – негромко произнес Холлоуэй, разрушив затянувшееся молчание. – Лучше делать как следует то, что зависит от вас, и надеяться, что они справятся со своей задачей.

– Вам легко говорить, – вздохнула Мелинда.

– Вы так думаете? – произнес подполковник неожиданно резким тоном. – У меня, знаете ли, тоже есть семья, есть друзья. Они сидят на кораблях и наземных станциях по всей Лире и сектору Пегаса и ожидают атаки чужаков. Я не могу принять на себя их заботы. И вы тоже не можете.

– Вы правы. Простите меня.

– Не за что, – отозвался Холлоуэй, и голос его снова стал спокойным. – Я служу миротворцем вот уже двадцать лет. И первые десять лет ушли на то, чтобы усвоить простую истину: каждый должен выполнять свои обязанности и не брать на себя чужие. Вы можете еще что-нибудь сказать об этом ломтике сосиски?

– Нет. – Мелинда заставляла себя думать не о Фейлане и Арике, а о насущных задачах. – Мне еще нужно провести биохимический анализ и этой сосиски, и тела завоевателя. Как вы думаете, есть шанс заполучить еще один такой кусочек, желательно – из другой пирамиды? Или завоеватели слишком хорошо охраняют их?

– Интересно, что вы заговорили об этом, – промолвил Холлоуэй. – Группа Джановеца подверглась нападению примерно в трех километрах от пирамиды. Он считает, что попытка снова подойти так близко будет чистой воды самоубийством – если, конечно, мы не снабдим группу хорошим прикрытием с воздуха. А я не намерен так рисковать. Но я только что просматривал видеозапись и заметил, что на всем пути до пирамиды группа только один раз встретила сопротивление. И как только она оказалась у пирамиды, сопротивление прекратилось.

– Судя по всему, завоеватели не хотели подвергать опасности пирамиду, – предположила Мелинда.

– Согласен, – кивнул Холлоуэй. – Еще любопытней то, что группе позволили уйти от пирамиды и никто больше не стрелял.

Мелинда нахмурилась:

– Вы в этом уверены?

– Это четко видно в записи, – ответил подполковник. – По-прежнему отмечались лазерные выстрелы, отсекающие группу от пирамиды, но ни один луч не прошел даже близко от ребят.

– Как-то все это странно, – произнесла Мелинда, глядя во тьму. – Почему завоеватели дали им уйти безнаказанно?

– Я допускаю три возможности, – сказал Холлоуэй. – Во-первых, завоеватели не хотели, чтобы кто-нибудь подошел ближе к их лагерю. Во-вторых, их не волнует, куда мы идем, пока не причиняем вреда их пирамидам. Или, в-третьих, они не хотели повредить кусочек сосиски, который забрала с собой группа. Если бы Джановец попытался пройти еще дальше, вместо того чтобы повернуть назад, мы могли бы выяснить, какая догадка верна. К сожалению, уже слишком поздно.

– Да. – Мелинда помолчала в нерешительности. – Полковник, я ничего такого не имею в виду, но почему вы рассказываете мне все это?

– В основном потому, что вы не состоите на военной службе, – ответил он. – У вас совершенно другой образ мышления, другая точка зрения, и не исключено, что все это поможет вам заметить то, что большинство из нас упускает из виду. – Холлоуэй ненадолго умолк. – Кроме того, именно вы все это вытащили на свет. Вот я и решил, что вы вправе быть в курсе происходящего вокруг тектонической станции.

Несколько секунд Мелинда не могла понять, о чем он говорит, затем вспомнила.

– Так вот куда пытался пробраться Джановец?

– Это была одна из задач его группы, – подтвердил Холлоуэй. – Однако им не удалось подойти даже близко. И до тех пор, пока подкрепление только обещает прибыть сюда, мы не можем повторить попытку. Если подкрепление явится – тогда конечно.

Вот, значит, как. Если на тектонической станции хранится компонент «Цирцеи», то он пробудет там еще некоторое время – недоступный ни для Севкоора, ни для завоевателей.

– Что случится, если враги найдут тайник? Холлоуэй пожал плечами:

– Теоретически, один-единственный элемент не представляет ни малейшей пользы. Однако, если он там и его найдут враги, мы окажемся в патовой ситуации.

Молчание длилось минуту или даже больше.

– Как вы думаете, насколько велики наши шансы на удачу? – спросила наконец Мелинда.

– В войне с завоевателями? – Холлоуэй вновь пожал плечами. – Вероятно, это будет зависеть от того, насколько хорошо мы закрепимся на позициях. Как я уже говорил, они слабоваты в планетарной войне. А если бы они собирались разбомбить или поджарить нас с орбиты, то уже давно сделали бы это.

Мелинда вспомнила короткое сражение, когда завоеватели сбили аэрокар.

– Может быть, «Мокасиновые змеи» просто застали их врасплох, – предположила она.

– Возможно, – кивнул Холлоуэй. – Но если обобщить все, что мы видели из их вооружения и тактических приемов, то картина получается не слишком впечатляющая. Особенно если предположить, что мы имеем дело с отборными войсками первого удара.

– Не исключено, что с их точки зрения мы не заслуживаем атаки элитных войск, – возразила Мелинда, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Может статься, лучшие подразделения заняты где-нибудь в другом месте. На одном из более важных миров Содружества.

– Вполне возможно, – угрюмо сказал Холлоуэй. – И если это так, то мы здесь можем прождать помощи очень долго.

Мелинда сморгнула с глаз навернувшиеся слезы. Ее отец и братья скитаются где-то, разлученные с нею и друг с другом…

– У каждого своя роль в этой драме, – повторила она слова подполковника.

– Да, это так, – промолвил Холлоуэй. – И потому вам нужно сохранить силы для того, чтобы как можно лучше сыграть собственную роль. – Он помолчал в нерешительности. – Если это вам поможет, вспомните, как хорошо мы им всыпали на той просеке. Если уж они с нами так оплошали, то на Эдо или Эвоне у них и вовсе не будет шансов.