Гордость завоевателей

– Что такое? – заинтересовался Хобсон.

– Кровеносные сосуды. – Мелинда раскрыла разрез пошире. – Довольно крупные сосуды у самого края языка.

Краем глаза она заметила, что Хобсон смотрит в сторону.

– Идет майор Такара, – сообщил он.

Мелинда выпрямилась и оглянулась. Такара осторожно огибал ящики с оборудованием и припасами, составленные штабелями под широким скальным карнизом. Оказывается, снаружи уже сгущались сумерки.

– Майор, – кивнула Мелинда, когда тот подошел вплотную к наскоро сооруженной прозекторской – столу под прозрачным пластиковым колпаком. – Есть что-нибудь от биохимиков?

– Да, – кивнул Такара, – и вы оба можете быть спокойны. Оказывается, генетическое строение завоевателя даже отдаленно не похоже на наше. Это, скорее всего, означает, что любые вирусы и бактерии, прибывшие сюда вместе с вашим объектом, напрасно ломают себе голову, что им делать с биохимией человеческого тела. И они не смогут причинить никакого вреда экосистеме Доркаса.

– И наоборот, я полагаю? – спросила Мелинда.

– Верно. – Такара отстегнул входной клапан купола и шагнул внутрь. – Так что из всех сценариев «Войны миров» нам достался самый лучший – мы и не надеялись на такую удачу. Как дела, Хобсон?

– Я креплюсь, сэр, – ответил Хобсон. – Но такая работа мне в диковинку.

– А ты вспомни: вербовщик миротворцев обещал тебе экзотику. Так вот, это она и есть. – Такара кивнул на тело завоевателя, распростертое на столе. – Рассматриваете язык?

– Да, – сказала Мелинда. – И мне кажется, я знаю, каким образом он убил двух человек. – Она коснулась щупом заостренного кусочка кости. – Эти зубы прикреплены к чему-то наподобие мышечной ткани. Она расположена под самой поверхностью языка и способна к сильному напряжению. В обычном состоянии это мягкая и гибкая ткань, что позволяет зубам свободно колебаться вместе с ней. Благодаря этому свойству мышцы они ничего не режут и не царапают в ротовой полости. Когда же ткань напрягается, зубы жестко фиксируются на месте, превращая язык в зазубренный обоюдоострый нож. Зубы могут также сцепляться краями, из-за чего конструкция приобретает дополнительную прочность. Мне нужно сделать еще пару разрезов – проверить эту догадку.

– Хорошо, только будьте осторожны, – предупредил Такара. – Вскрытие тела Бреммера показало, что в ране содержался какой-то яд. Вы, кажется, собирались сделать перерыв?

– Да, можно и отдохнуть, – согласилась Мелинда, взглянув через плечо Такары на меркнущее небо над скальным карнизом. Уже вечер, и вскоре все равно придется уходить. – Я нужна где-нибудь еще?

– Подполковник просил зайти к нему в кабинет. Это не займет много времени.

– Ладно. – Мелинда сняла перчатки и дыхательную маску и сложила на поднос. – Хобсон, вы сможете отправить тело в хранилище?

– Нет проблем, мэм.

– После этого пройдите дезинфекцию и сдайте рапорт лейтенанту Гаспери из Третьего Отдела, – добавил Такара. – Мы ждем вас, доктор.

Когда Мелинда и Такара прибыли в «кабинет» Холлоуэя – закуток штабной секции, где стояли лишь кресло и компьютерный стол – там царила несуетливая и четкая деятельность. Сам Холлоуэй стоял перед картой, закрепленной прямо на стене – а точнее, на грубо обработанной поверхности скалы, – и вел спор с несколькими подчиненными. Прочие адъютанты ходили взад-вперед между столом и другими рабочими местами, сдавая рапорты и забирая новые приказы. А чуть в стороне стояли и сидели на неровном полу шесть усталых мужчин в камуфляжных комбинезонах.

При виде новоприбывших спорщики у карты умолкли.

– Доктор Кавано, – поприветствовал Холлоуэй. Подойдя к своему столу, он опустился в кресло. – Простите, что не предлагаю сесть, но у нас тут попросту не хватает мебели. Как продвигается вскрытие?

– Мы неплохо начали. – Мелинда подошла к столу и окинула Холлоуэя взглядом. Он выглядел не менее утомленным, чем мужчины в камуфляже. – Я провела предварительное исследование внешних покровов и более тщательно изучила внутреннее строение туловища. Нужно обследовать конечности и голову, после чего можно заняться микроскопическими срезами тканей.

– Понятно. – Холлоуэй нашарил на столе, среди лежащих в беспорядке приборов и кип документов, пластиковую коробочку для образцов и протянул ее Мелинде. – Взгляните и скажите, что вы думаете по этому поводу.

Мелинда заглянула сквозь прозрачную крышку. И увидела кусок камуфляжной перчатки, а на ней тонкий темно-коричневый диск.

– Похоже на ломтик сосиски, – заявила Мелинда. – Откуда это?

Холлоуэй махнул рукой людям в камуфляже.

– Сержант Джановец!

– Мы нашли это к северу от поселения, – объяснил коренастый мужчина, стоявший в центре группы. – В маленькой дырке, просверленной в белой штуковине, похожей на пирамиду. Эту пирамиду завоеватели установили на Обзорном хребте.

Мелинда, нахмурившись, посмотрела на Холлоуэя. С начала вторжения прошло чуть больше двух суток.

– Они уже завозят сюда оборудование?

– Как бы то ни было, пирамиду они установили, – сказал Холлоуэй. – И не одну. Похоже, их там целых четыре – по одной к северу, югу, востоку и западу от лагеря.

– И они довольно крупные, – добавил Джановец. – Та, которую мы видели, три метра высотой и два метра в основании, а дырок в ней просверлено не меньше двух сотен.

– Что-нибудь вроде защитной установки? – предположила Мелинда. – Или датчик?

– Вполне может оказаться и тем и другим, – согласился Холлоуэй. – Проблема только в том, что эти пирамиды абсолютно не поддаются изучению. Никакой следящей электроники, никаких источников энергии, никакого металла мы там не обнаружили. Ничего. Кроме этих штуковин. – Он кивнул на коробочку. Мелинда снова заглянула внутрь.

– Сколько их там было?

– Еще четыре штуки – точно, – ответил Джановец. – В верхние дырки мы просто не могли заглянуть. Но большинство отверстий пустовало.

– Значит, если это устройство, то оно задействовано далеко не на полную мощность, – предположила Мелинда.

– Именно так я и подумал, – кивнул Холлоуэй. – И значит, мы должны во что бы то ни стало понять, для чего нужны эти штуковины. Прежде чем завоеватели полностью нашпигуют ими свои пирамиды.

Уже перевалило за полночь, когда Мелинда наконец открыла входной клапан купола, где размещалась биохимическая лаборатория, и усталой походкой пошла к тусклому свету, заливавшему медицинский блок. Ее ничуть не удивило, что Холлоуэй ждал ее здесь. Он сидел на камне, прислонившись спиной к плоской скале.

– Доктор, – пробормотал подполковник, вставая и закрывая свой планшет, – есть какой-нибудь прогресс?

– Есть кое-что, – ответила Мелинда, озирая ряды раскладушек, на которых спали раненые. Большинство попали сюда с ожогами от лазерного оружия завоевателей.

– Не можем ли мы поговорить где-нибудь в другом месте? – шепотом спросила Мелинда. – Чтобы никого не разбудить.

– Конечно, – прошептал в ответ Холлоуэй. – Сюда.

Он провел ее мимо ряда коек и стола дежурной медсестры к огромной занавеси, закрепленной на внешнем краю нависавшего над лагерем скального карниза. Такие занавеси не давали свету просачиваться наружу и демаскировать укрытие. Холлоуэй нашел край ткани, и секунду спустя подполковник и доктор были снаружи, где царила прохлада горной ночи.

– Что вы обнаружили? – спросил Холлоуэй.

– Боюсь, немного, – отозвалась Мелинда. – Этот образец определенно демонстрирует ту же генетическую структуру, что и прочие ткани завоевателей. Но это может всего-навсего означать, что он происходит с родной планеты завоевателей. Клеточная структура чрезвычайно плотная. У человека таким строением обладают только сенсорные ткани и центральная нервная система.

– Органы чувств, – задумчиво пробормотал Холлоуэй. – Может, мы были правы насчет того, что пирамиды могут оказаться датчиками.

– Может быть, – кивнула Мелинда. – Мы не знаем пока, как устроены клетки завоевателей. И еще одно: по структуре образец на удивление однороден, только внешний край состоит из ткани иного типа. Но утверждать, что это яйцо, я не берусь.