«АПОЛЛОН-13»

– Подтверждаю, – ответил Лусма.

– Вы заставляете меня полностью уничтожить топливный элемент?

– Подтверждаю.

Хэйз повернулся к Лоувеллу и печально кивнул.

– Это официально, – сказал астронавт, который всего час назад имел шанс стать шестым человеком, ступившим на Луну.

– Все кончено, – сказал Лоувелл, который должен был быть пятым.

– Сожалею, – сказал Суиджерт, который должен был оставаться на борту корабля, пока его коллеги ходили бы по Луне, – Мы сделали все, что могли.

Либергот, Блисс, Шикс и Браун наблюдали по терминалам ЭЛЕКТРИКИ и его команды поддержки, как закрывался клапан топливного элемента номер 3. Показатели давления кислородного бака номер один подтвердили самые худшие опасения: утечка кислорода продолжалась. Либергот попросил Кранца отдать приказ на закрытие следующего клапана – в топливном элементе номер один. Кранц выполнил просьбу, но утечка кислорода продолжилась.

Либергот отвел взгляд от экрана: причина, как он теперь знал, была здесь. Если бы взрыв или удар метеорита или что-то еще, причинившее повреждение кораблю, произошло семью часами ранее или часом позже, то другой ЭЛЕКТРИКА наблюдал бы эту агонию. Но инцидент случился на отметке 55 часов 54 минут 53 секунды полетного времени, в последний час дежурства, так что это случайное стечение обстоятельств касалось теперь Сеймура Либергота. И теперь Либергот без всякой вины со своей стороны должен стать первым полетным оператором в истории пилотируемых космических программ, который потеряет вверенный ему корабль – беда, которой не желает ни один оператор с таким стажем работы. ЭЛЕКТРИКА повернулся направо, где сидел Боб Хеселмейер, офицер по системам жизнеобеспечения ЛЭМа. Когда Либергот посмотрел на экран Хеселмейера, ему не надо было напоминать о той ужасной имитации полета, которая чуть не стоила ему работы несколько недель назад.

– Помнишь, – сказал Либергот, – как мы тогда отрабатывали спасательные процедуры?

Хеселмейер бросил на него озадаченный взгляд.

– Процедуры, где ЛЭМ выступал в роли спасательной шлюпки, которые мы отрабатывали во время той имитации? – повторил Либергот.

Хеселмейер все еще озадаченно смотрел на него.

– Я думаю, – сказал Либергот, – настало время их вспомнить.

ЭЛЕКТРИКА взял себя в руки, включил переговорное устройство и вызвал руководителя полетов:

– ПОЛЕТ-КОНТРОЛЬ, это ЭЛЕКТРИКА.

– Слушаю, ЭЛЕКТРИКА.

– Давление кислорода в баке номер один опустилось до отметки 20 атм, – сказал Либергот, – Мы думаем, что лучше перейти в ЛЭМ (ПРИМ.ПЕРЕВ. – в магнитофонной записи переговоров дальше идут его слова: «…или воспользоваться системами ЛЭМа. Я хочу отключить питание… Я не знаю, смогу ли я сохранить достаточно кислорода для работы топливных элементов»).

– Принято, ЭЛЕКТРИКА, – сказал Кранц, – ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЕ и УПРАВЛЕНИЕ, это ПОЛЕТ-КОНТРОЛЬ, – вызвал он офицеров по системам жизнеобеспечения и навигации ЛЭМа.

– Слушаю, ПОЛЕТ-КОНТРОЛЬ.

– Дайте мне парней, которые знают, насколько можно снизить энергопотребление ЛЭМа, чтобы поддерживать жизнеобеспечение.

– Принято.

– Мне нужен ЛЭМ, пилотируемый круглосуточно.

– Вас понял (ПРИМ.ПЕРЕВ. – полетные операторы ЛЭМа находились на дежурстве, чтобы обеспечить запланированный переход экипажа в лунный модуль. Если бы инцидент произошел в другое время, то на сбор команды специалистов ЛЭМа в Центре управления потребовалось бы не менее 30 минут).

Во время этих переговоров Джек Суиджерт, сидя в своем центральном кресле «Одиссея», посмотрел на приборную панель, осознавая, что как только давление в кислородном баке упадет до нуля, они окажутся в очевидной опасности. Вглядываясь сквозь сгущающийся сумрак теряющего питание корабля, в котором температура опустилась до 14 градусов, Суиджерт увидел, что давление в баке номер один упало до 14 атм.

– Хьюстон, – вызвал он Землю, – я вижу, что давление кислорода в баке номер один на волосок выше 14. Вы не видите, оно все еще падает?

– Оно медленно движется к нулю, – ответил Лусма, – Мы обдумываем план «ЛЭМ – спасательная шлюпка».

Суиджерт, Лоувелл и Хэйз обменялись кивками.

– Да, – сказал пилот командного модуля, – и мы думаем об этом же.

После получения согласия Земли покинуть корабль, экипажу потребовалось некоторое время, чтобы приступить к переходу в ЛЭМ. Учитывая, что три человека надеялись вернуться домой, они не могли бросить главный корабль, как бросают на автостраде автомобиль, в котором закончился бензин. Более того, поскольку «Одиссей» понадобится в конце полета для входа в атмосферу Земли, его переключатели и системы должны отключаться в строгой последовательности, чтобы сохранить их работоспособность и калибровку. В идеальных условиях эту работу должны выполнять все три члена экипажа, но в сложившейся ситуации Суиджерту пришлось заниматься другими делами. Так как «Одиссей» следовало отключить, а «Водолей», наоборот, включить, то работа двоих должна быть закончена прежде, чем угаснут системы командного модуля.

Лоувелл и Хэйз проплыли через нижний приборный отсек «Одиссея» в ЛЭМ, откуда всего двумя часами ранее беззаботно вели телепередачу. Хэйз занял свое место на правой стороне модуля и осмотрел выключенную приборную панель. Лоувелл переместился в левую часть модуля.

– Я не думал, что мне так скоро придется сюда вернуться, – сказал Хэйз.

– Будь счастлив, что есть, куда возвращаться, – ответил Лоувелл.

По поводу возможности снова получить работоспособный корабль в свое командование Лоувелл испытывал слабый оптимизм, да и тот был развеян Хьюстоном. В Центре управления подошло время ночной смены. В соответствии с расписанием, составленным для четырех команд еще до старта, Белую команду Джина Кранца заменит Черная команда Глина Ланни. Ланни, в свою очередь, через восемь часов сменит Золотая команда Джеральда Гриффина, затем – Бордовая команда Милта Уиндлера. Теперь по всему залу свежие специалисты из группы Ланни прибывали на свои посты, втыкали свои наушники в дополнительные гнезда терминалов и безмолвно стояли рядом с уставшими людьми, которые дежурили здесь с двух часов дня. А за директорским терминалом сам Ланни готовился принять командование у Джина Кранца. У терминала ЭЛЕКТРИКИ к Либерготу сзади подошел Клинт Бертон и сочувственно положил руку ему на плечо. Либергот обернулся к нему, слабо улыбнулся, отошел от терминала и жестом указал на кресло, печально пожав плечами. Бертон кивнул, уселся перед экраном и тут же понял, что ситуация продолжает ухудшаться (ПРИМ.ПЕРЕВ. – смена составов произошла в 57 часов 05 минут полетного времени. Белая команда удалилась в комнату номер 210 Центра управления для просмотра данных телеметрии подготовки процедуры включения ЛЭМа).

– Джордж, – спросил он у Блисса, все еще работавшего в комнате команды поддержки, – На сколько хватит остатка кислорода в баке?

– Э-э-э… – задумался Блисс, глядя на индикаторы и подсчитывая, – Чуть больше часа. У нас новая скорость утечки.

– Я не понял, – скептически сказал Бертон, обменявшись удивленными взглядами с Либерготом.

– У нас новая скорость утечки, Клинт, – повторил Блисс.

– Хорошо. Я надеюсь, ты подсчитаешь ее как можно быстрее.

– Принято (ПРИМ.ПЕРЕВ. – см. расшифровку переговоров по внутренней связи ЦУПа в Приложении 8).

До тех пор, пока Блисс не закончил вычисления, Бертон не хотел сообщать новые оценки запаса кислорода экипажу корабля, и немного погодя не пожалел о своем решении. Изучив показания индикаторов, Блисс определил, что скорость утечки с 0.12 атм в минуту возросла до 0.2 атм и даже больше.

– ЭЛЕКТРИКА, – сказал Блисс, – Бака номер один хватит меньше, чем на сорок минут.

После небольшой паузы он снова вышел на связь:

– Скорость утечки непрерывно возрастает, ЭЛЕКТРИКА. Похоже, у нас осталось 18 минут.

Вскоре голос Блисса в наушниках Бертона сообщил, что прогнозируемые 18 минут сократились до 7. Минутой позже 7 превратилось в 4.

– ПОЛЕТ-КОНТРОЛЬ, это ЭЛЕКТРИКА, – вызвал Бертон.