Страница 11 из 21
Отстранив Оксану, Вадим придавил ее ранку пальцем, останавливая кровь, затем вскрыл вену на своей руке. И полилась “жива водица”!..
– И ничего страшного, – сказал он, успокаивая себя. – Обычное переливание крови. Михалыч свою где-то растерял.
– Не “где-то”, – пророкотало чудище, наконец зашевелившись. – На дело пустил!
В ужасной его морде проступали знакомые черты, в уродливом теле – человечьи формы. Лишние волосы втягивались в кожу, и сама кожа делалась тоньше, возвращаясь к прежнему виду. Помедлив, Вадим убрал руку и согнул в локте, массируя порез. Не стоит слишком прикармливать зверей – потом не отобьешься.
Облизнув заляпанные губы, Михалыч добавил:
– Он подвесил ее на решетку, прямо передо мной, – думал, не стерплю.
– И разделишь кровавую тризну, так? – продолжил Вадим. – Окончательно продавшись Зверю. А ты перекачал ей свою кровь?
– Уж пришлось. Они хотели подзарядки – и получили. Только полярность оказалась иной!
Оборотень сипло засмеялся, скаля острые зубы. Даже в человечьей фазе вид у него оставался вполне зверским: клокастая борода, взъерошенная грива, массивы бугристых мышц, поросшие седым волосом. Плечища точно валуны, тулово будто кряжистый пень, ручищи как вековые корни – эдакий лесовик, персонаж росских сказок! Щеголеватый, подтянутый Руслан гляделся рядом с ним добрым молодцом. Ну Оксана, понятно, царевна. А кто тогда Вадим – Серый Волк? Тоже занятный фрукт!..
Пожалуй, Вадим не хотел знать, была ли девушка жива, когда Михалыч затеял перекачку. К чему травить душу лишними деталями?
– Пойди расчешись, – предложил он. – Ведь смотреть жутко!..
Впрочем, ходить Михалыч еще не мог – разве ползти. Подхватив хозяина под руки, Вадим с Русланом повели его наверх, в светелку. Но по пути тот пожелал оглядеть ночных гостей и с минуту злорадно на них любовался, ухмыляясь во всю физиономию.
– А ведь уготован стул и тебе! – заметил Вадим. – Место-то освободилось вчера. Трудно было устоять?
– Как два пальца!.. У меня ж осиновый кол – тут, – знакомым жестом колдун коснулся косматой груди и хмыкнул: – Королям не понять нормальных чувств – они свихнулись на власти и всех меряют на свой аршин. И невдомек вампиру, что это я помог доче сбежать, завлекая гончих в капканы. Потому он и подставился так – со своими “птенцами”!
– Ну, ты не мелочишься, – хмыкнул Вадим. – За прошлую ночь мы одного Магистра едва заломали, а ты – семерых, единым махом!..
Он не стал уточнять, что тот Магистр стоил любых трех из этих.
– Где-то рыскают еще двое, – возразил Михалыч, – не считая “короля”.
– Все-таки странно, что вы не поддались, – заметил Руслан, к которому вернулись прежние подозрения. – Разве вы не такой, как они? Тогда почему не сработало заклятие вампира?
Проницательно глянув на юношу, космач усмехнулся:
– Я сам наложил на себя заклятье – когда ушел от людей. Это не вполне то, что требовалось Шершню.
– Он хотел накормить человечиной?
– Увлечь за порог, откуда не вернуться. Раз я не шел под Зверя добром… Это как раскаяние.
– То есть?
– Раскаяние должно идти от сердца, и в рабство влезаешь по своей воле! Я ведь и сам жрал сырое мясо, только звериное. Это – допустимое зло. Но стоит шагнуть дальше… Если б не Оксанка!..
– Ты спас ее, она – тебя, – сказал Вадим. – Так и живем!
– Теперь я поколдую, – объявил Михалыч. – У меня к этой девоньке долг.
Высвободясь из чужих рук, он проковылял к центру комнаты, больше не обращая внимания на оцепенелых Шершней. Внимательно оглядел останки, затем выдвинул из-под стола корыто, служившее для сбора крови, и принялся складывать в него искромсанные части, аккуратно снимая со стола.
– Перестань! – содрогаясь, попросил Вадим. – Все равно ее не оживить.
– Душа отлетела – это да, – признал колдун. – А тело собрать возможно, если нелюди еще не переварили мясо. А там вдруг и душа возвратится? Полетает, полетает – да раздумает.
Он выдернул меч из ножен ближнего Магистра и с одного маха снес ему голову, придержав за короткие кудри. Тут же свалил тело на пол, плечами воткнув в корыто. И опять хлынула кровь, сразу покрыв дно и быстро заливая останки. Тотчас те пришли в движение, будто облепленные невидимыми муравьями, и устремились каждый к своей цели, словно солдаты, смыкающиеся в строй.
– Еще и животы вскрывать, – угрюмо сообщил Михалыч. – Нет бы самим постараться, как самураям!
– Все, я умываю руки! – поспешно объявил Вадим. – Где у вас умывальник?
Он сознавал, что Шершни уже мертвы, – но распотрошить девять тел, чтобы восстановить одно, ими съеденное!.. Во всяком случае, на это лучше не смотреть.
А может, так и надо? – думал Вадим, вдвоем с Русланом поднимаясь в гостиную. Если уж ешь кого-то, следует быть готовым, что тебе возразят, а то и вскроют. “Отдай мое сердце!” – как говорилось в детской страшилке. И ведь придется отдавать, куда денешься?
Оглянувшись, он встретился взглядом с Оксаной, решившей не оставлять отца даже в таком жутком предприятии. И плотно закрыл дверь, сочувственно вздыхая. Хотя… ко всему привыкаешь.
– Надо за Алехой сходить, – сказал Вадим, распахивая в комнате окно. – Измаялся пацан с таким соседом!
Однако Руслана заботило иное.
– По-вашему, это правильно? – нахмурясь, спросил он. – Ну, что вытворяет сейчас Михалыч… Чего он там лепит, а?
– Даже не голема, – усмехнулся Вадим, – ибо не из глины. И не чудище Франкенштейна. Он лишь воссоздает поруганное девичье тело по изначальному эталону – возможно, даже делает его совершенней!
– Зачем – чтобы властвовать над ним? И станет оно прислуживать колдуну, исполнять его прихоти!..
С опаской Вадим вгляделся во взволнованное лицо юноши. Лишь бы тот не кинулся утверждать правду, как ее понимает, – невзирая на лица и собственные пристрастия. Разве мало народу порешили такие вот витязи – под горячую руку и высокие словеса?
– Не следует думать о людях худо, – изрек Вадим, – пока остаются иные варианты. Давно тебя самого поливали Шершневой кровью?
– Но об этом типе такое говорят!..
– Наверно, Ни коль? – Вадим с презрением хмыкнул. – Нашел источник!.. Не отравись по молодости.
– И другие сказывали: он над Оксанкой такое творит!..
– А почему не спросить у нее?
– Как же, ответит она!..
– Нет?
– И пробовать не стану.
Юноша даже зарделся – от гнева или от смущения. Или от обоих чувств сразу. Вблизи он оказался не таким монолитом, каким гляделся со стороны. Каждого что-то гложет, а тут еще и личные мотивы мешаются.
– Хочешь выяснить – давай разбираться, – предложил Вадим. – А если для тебя главное: себя доказать, – занимайся этим с другими.
– Себя делами доказывают, разве нет? А мне нужен совет.
– Ты уж сам выбирай, кого слушать, – здесь никто не поможет.
– Предположим, я выбрал. Что посоветуете?
– Самому думать, своей головой. Смотреть без предвзятости. Учитывать советы старших, но и только.
– Так я ж и стараюсь…
– Пока у тебя взамен понимания – набор тезисов, как в ленинских статьях, – сказал Вадим. – Нет ничего лживей простых истин – они призваны затуманивать мозги заурядам!
– Вы не могли бы повторить? – попросил юноша, наморща лоб.
Да уж, для Оксанки тут – непочатый край! – вздохнул Вадим. Освоение целины, дубль второй. Хотя места плодородные – паши, сей, удобряй!.. Может, для начала ему Лондона почитать? Глядишь, и наладится понимание с будущим тестем.
– А что б ты сам сделал на месте Михалыча? – спросил он. – Вдруг девушка и впрямь оживет? Ну не сейчас, так через месяц, год – слыхал про летаргические сны? К прежнему телу душу притягивает, словно к обжитому дому.
Самому бы в это поверить! – прибавил Вадим мысленно. Мало нежити вокруг развелось, будем и сами плодить. Вот сейчас возникнет из-за двери эдакое: бледное, мертвоглазое…
– Бог ей поможет, – тихо сказал Руслан.
– “Боги не помогают в том, что человек должен сделать сам”, – возразил Вадим. – Если Михалыч создаст условия и если она сама очень постарается…