Страница 16 из 21
Молча, медленным шагом, подъехали всадники к яме в которой лежала туша, и окружили ее. Никто еще не двигался.
Но внезапно, в едином порыве, под свист шестидесяти плеток и боевые крики , все лошади рванулись вперед. И в одно мгновение праздничный строй превратился в дикую, перемешанную толпу из наездников и лошадей, из криков, проклятий и плеточных ударов. Лошади вставали на дыбы. Чавандозы, повиснув на боках своих лошадей, касаясь головой пыли, пытались руками, ногтями, хоть как-то дотронуться до туши, чтобы схватить ее и прижать к себе. Но им это не удавалось, и их отстраняли другие всадники с более сильной и жесткой хваткой.
Но один всадник, на спине которого была белая звезда Майманы, не стремился в эту толчею.
"Да, они тут все более сумасшедшие, чем у нас - усмехался Урос, равнодушным взглядом следя за борьбой,- И здесь и там, эта ожесточенная возня у ямы лишь для растраты сил. Тот кто сумеет поднять тушу, окруженный со всех сторон другими всадниками, сразу же лишиться своего трофея. Другие тут же выхватят его. И все они это понимают, также хорошо, как и я."
Урос заставил Джехола отступить немного назад.
Он продолжал наблюдать за всадниками, которые боролись друг с другом с бешенством одержимых.
"Нет, я ошибался. Они вообще ничего не понимают."
Их праздничные одежды уже были перепачканы пылью, потом и кровью, а лица не выражали ничего, кроме примитивной дикости.
И Урос размышлял дальше : " Они играют, чтобы играть. Я играю, чтобы выиграть"
Ему пришлось сдержать Джехола, который хотел было рвануться вперед. Конь замотал головой. Урос погладил его по шее и негромко сказал:
- Джехол, я знаю, что ты тоже хочешь поиграть... Но ты должен научиться ждать того единственного, нужного мгновения. Это тяжело, конечно, тяжело, я знаю...
Он вспомнил, что когда был еще юношей и вместо шапки приезжал на игру в тюрбане, то по неистовости и бешенству превосходил даже этих игроков. Но Турсен заметив это сурово выговорил ему:
"Кому Аллах не дал силы в руках и плечах, должен рассчитывать лишь на свой ум"
И Уросу показалось, что он вновь слышит его спокойный, насмешливый голос :
"Эх ты, заморыш! Посмотри на мое тело. Ну, а твое что? C чего ты решил, что сможешь так же, как и я - выигрывать бузкаши?"
Какое отвратительное унижение. И все же, хороший урок.
- Это не так легко, - вполголоса произнес Урос то ли обращаясь к коню, то ли говоря к самому себе, - Совсем не так легко, как драться, бить других плеткой по лицу, как эти люди вон там..
Урос помнил все те насмешки и презрение которые преследовали его в начале, когда он отказывался мешаться с толпой, как и все. Но он не обращал на них внимания. Словно ястреб ждал он нужной секунды и щадил свои мускулы и легкие.
Поэтому он, единственный из всех всадников, приходил к цели полный сил, избегал атак и выигрывал. Выигрывал всегда и везде. И все, кто раньше насмехался над ним - давно замолчали.
Прищурив глаза он продолжал наблюдать за толпой всадников.
"Они сегодня совсем свихнулись, видно взгляд шаха делает их такими безумными"
Но тут же Урос прикусил губу:
"А не смотрит ли сейчас шах и на меня? На человека, который остался в стороне, словно трусливый пес, испугавшийся стаи собак? В Маймане, Мазари Шарифе и Катагане все знают, кто я такой, и не могут заблуждаться на мой счет, но здесь? Кто я здесь для принцев, вельмож, иностранных чиновников и шаха? Трус и больше ничего."
Урос неистово сжал рукоять своей плетки. Одного только движения не хватало ему, чтобы потерять голову от безумного желания борьбы. Он впился в ремни плетки зубами. Нет. Он не желал поддаваться этому неверному, сводящему с ума чувству. Он будет играть так, как всегда и когда он бросит в белый круг ту самую шкуру, за которую сейчас все остальные грызут друг другу глотки, и бросив, закричит "Халлал!", - тогда и принцы, и шах, и высокомерные иностранцы поймут кто он такой. Он плотнее прижался к шее коня, не отрывая глаз от темного пятна на земле, вокруг которого толпилась орава игроков.
Да, он не играет так, как отец. Он играет на свой манер. И он испустил свой резкий и длинный воинственный клич, который напоминал вой волка преследующего свою жертву.
В одно мгновение Джехол влетел в самый центр суматошной толпы. Никто из чавандозов не ожидал этой атаки. Урос пробил ряды всадников словно молния, и оказался, как он и рассчитал, на расстоянии вытянутой руки от козлиной туши. Он дотянулся и схватил ее в ту самую секунду, когда Джехол пролетал над ямой. Джехол остановился, встал на дыбы, в мгновение ока развернулся, и Урос тут же исчез сквозь не успевшую закрыться брешь.
Но он сразу же услышал бешеный топот преследующих его коней. И Урос знал, что они его, несмотря на скорость Джехола, настигнут. Даже если бы он уже доскакал до первого столба, то другие всадники срежут путь, чтобы догнать и напасть на него возле второго. Зачем же нужно было надрывать себя в этой скачке? На глазах у всех он показал на что способен, этого на данный момент хватало. А сейчас нужно было бы придержать бег коня, на короткое время позволить отобрать трофей, а потом вновь дождаться подходящего момента. Это правило любой борьбы.
Но уже другим огнем вспыхнул Урос, более древним, чем желание победы. Двадцать лет он пытался убить его в себе, подчинить холодному рассудку, но какое же это облегчение, отбросив прочь ожидание, терпение, осторожность и точный расчет, - отдаться на волю страсти, скорости, дрожащим от напряжения нервам, неистовости.
Скачи! Скачи, Джехол, мой принц! Мы быстрее всех и сильнее! Пусть никто не догонит нас!
И Джехол достиг первого столба. Самые быстрые его преследователи, на своих самых быстрых лошадях, не смогли угнаться за ним.
Урос пронесся вокруг столба и торжествующе поднял трофей над головой словно знамя, чтобы его видели все.
И он помчался ко второму столбу, до которого была еще добрая миля. Но тут он заметил, что группа из более чем двадцати всадников, отделилась от его уставших преследователей и уже скачет наперерез, чтобы преградить ему путь. Как мог надеяться Урос, что он один пробьется сквозь эту стену? Но он смог это сделать. Он и Джехол. Все, что Урос знал, все что он мог, весь свой тридцатилетний опыт игры - показал он во всей красе. Свою невероятную гибкость, свою молниеносную не подводящую его с юности реакцию, свою железную силу и ум. И конечно, ту опьяняющую страстность, что сейчас завладела им. Никогда еще Урос так не играл и даже самые старые из судей бузкаши не могли вспомнить такого поразительного чавандоза..