Страница 26 из 46
– Что ж тут такого! Я где-то читал, что и в нашей солнечной системе есть планеты с обратными орбитами.
– А что если мы попали в систему, целиком обратную нашей?
Он никогда не слышал о таких системах, зато читал о куда более страшных вещах.
– В антивселенную? С антивеществом? При соприкосновении с ними наша Вселенная и все ее вещество просто взорвется и исчезнет.
– Нет, антивселенная – это совсем другое. А в обратных системах вещество то же самое, только вращение электронов происходит в обратную сторону. У нас они вращаются справа налево, – сказала Нуми. – Вполне возможно, что в космосе существуют целые такие системы, вращающиеся в противоположную сторону по сравнению с нашими, правда? До сих пор мы их не встречали и поэтому вообще не знаем, как они выглядят и как мы себя в них будем чувствовать.
Ники не остался в долгу.
– Э-э, – насмешливо протянул он, – я-то думал вы все знаете. Наговорила целый короб ученых слов, а что выходит… Нормально себя будем чувствовать, будь спокойна! Раз Мало доставил нас сюда… Он-то знает, что к чему. Пошли собираться, а то у меня уже ноги по ходьбе плачут.
– Как это они у тебя плачут? – удивилась девочка с Пирры, но так и не увидела никаких слез, потому что в зрачке Мало стало совсем темно.
– Плачут, конечно. Мы тут все лежим или сидим, а им побегать хочется, – засмеялся Ники, исполненный самых радужных надежд перед встречей с красивой планетой, на которую они уже спускались.
2 Мало бросает своих пассажиров.
В какой мере человек должен быть чувствительным
– Странно, – сказала Нуми, когда они выбрались наружу. – Не улавливаю никаких излучений. Ни радио, ни телевидения, как на вашей планете. Если здесь живут люди, то как же мы выучим их язык?
Ники это ничуть не обеспокоило, потому что ноги его уже радостно хохотали, подминая настоящую зеленую траву, а воздух был таким же вкусным, как в пионерском лагере во время утренней поверки. И вроде как ничто не вертелось в направлении, противоположном земному. Ники проскакал по поляне по кругу, потом прошелся зигзагами, словно спущенная с поводка охотничья собака. Он с удовольствием и повалялся бы в траве, но ему было стыдно перед пирранской девочкой.
А та с беспокойством осматривалась вокруг, желая как можно скорее отправиться на поиски людей.
– Иди сюда! – прикрикнула она на него. – Давай сверим компасы и часы. Хватит тебе скакать, как зампа!
Ники остановился возле нее, запыхавшись от бега.
– Как кто?
– Как зампа, – ответила она и, заметив, что он готов обидеться, поспешно добавила: – Это очень милое существо, все на Пирре его очень любят.
Тем не менее Ники почувствовал себя задетым.
– Если ты – экспериментальная, то я – нет, и мне хочется побегать, как нормальному человеку, а не как какому-то там животному, ясно тебе?
– Мне тоже хочется побегать, но сначала нам надо решить, что делать. Дай, я поставлю твой компас и часы.
Он протянул ей левую руку, на которой был ремешок с приборами. Нуми подкрутила верхнее кольцо компаса, задав направление светящейся стрелке, глянула в сторону Мало, чтобы проверить, правильно ли она определила направление, и испуганно вскрикнула.
Ники тоже обернулся, но крик застрял у него в горле. Длинный, как желтый перезрелый огурец, Мало висел в ста метрах над поляной и поднимался все выше.
– Позови его! Быстро!
Прижав палец к уху, Нуми отчаянно зашевелила губами в немом призыве, однако Мало не прореагировал. Через несколько секунд он и вовсе исчез в голубизне чужого неба. Словно никогда его и не было. Даже трава под ним ничуть не примялась.
– Он сказал тебе что-нибудь?
Глаза Нуми были полны слез.
– Нет.
– Вот видишь? Он просто бросил нас, чтобы избавиться, как от вредных вирусов. Надо было нам сделать для него что-нибудь… Вот, и учебники мои унес, и портфель…
– Я звала его. Представляла, как он снова прилетает и снова забирает нас, и мы летим к другим мирам…
– Может, твое желание не было достаточно сильным? – с сомнением в голосе произнес Ники. Лично он пока не чувствовал особой охоты отправляться к другим мирам.
Поляна и холмистые возвышения на горизонте, нечто похожее на речку, и лес рядом с ней – все это выглядело настолько земным, что, пожалуй, можно будет и кое-какую еду раздобыть.
– Не знаю, – ответила Нуми дрожащим голосом.
– Ничего, и без него справимся! – заявил Ники, не столько чтобы утешить ее, а чтобы подавить собственный страх.
– Я чувствую, что он вернется.
– Эх, знала бы ты, сколько я всего перечувствовал за свою жизнь,
– сказал Николай с таким видом, будто прожил по меньшей мере сто лет.
– Пошли!
– Куда?
– Ты скажешь, куда, ты ж умнее, у тебя два мозга.
– Ты на меня сердишься? Почему?
– А кто захотел сюда прилететь?
– Неужели вы, земляне, все такие – несправедливые? Я… я…
– Ладно, хватит. Слезами горю не поможешь! Я предлагаю идти направо.
Личико Нуми просветлело.
– Мы с тобой думаем совсем одинаково. Я тоже решила, что надо идти направо.
Они одновременно двинулись с места и пошли… в противоположные стороны.
– Ты куда? – Ники остановился, почувствовав, что девочки нет рядом.
– А ты почему туда пошел?
Тут они разом захохотали. Ведь они стояли лицом к лицу, и когда пошли направо… Всем известно, в природе нет «лево» и «право», это человек их определяет в отношении себя.
Желая показать себя кавалером, Николай вернулся назад, и тут ему в голову пришла прекрасная идея. Он вытащил из кармана скафандра лезвие.
– Покажи мне, как работает эта штука. Мы поставим здесь большой знак-отметину, чтобы знать, где были. А потом придем сюда и будем ждать Мало.
– Ты – молодец! – похвалила его Нуми. – Только не надо быть несправедливым. Обещай мне, что никогда больше не будешь несправедливым. Мне от этого стало так больно. Вам, очевидно, не больно, раз вы так…
– Почему, и нам больно, – смущенно отозвался земной житель.
– Тогда почему…
– У нас на Земле все очень непросто. Сейчас нет времени тебе объяснять. Давай лучше очертим здесь круг и снимем дерн.
На приборе для резания была кнопка, передвигавшаяся взад-вперед, совсем как на земных электрических фонариках. Чем дальше вперед ее передвигаешь, тем глубже режет невидимое лезвие. Похоже все-таки, это был лазерный или какой-то другой луч, потому что лезвие разрезало почву в мгновение ока, словно бы расплавляя ее.