Страница 25 из 46
Она нажала пальчиком за ухом и прислушалась. И уже в следующий миг в панике ринулась к шлемам.
– Быстро! Будем проходить через подпространство.
Только они успели надеть шлемы и застегнуть их, как страшной силы удар, которым Мало пробивал пространство, или же сопровождавший его ныряние в очередную «черную дыру», снова швырнул их на пол, распластав как марки по мягкой поверхности его чрева. Ники все же удалось глотнуть немного лекарства из трубочки. Затем последовало небытие, а затем – никто не в состоянии сказать, когда точно – раздался удар нового времени, в котором они воскресли. Оно обрушилось на них буйным горным потоком, ошеломило, но и освежило тоже, как освежает чистая родниковая вода.
«Буф-ф! – воскликнул про себя Ники, который теперь даже в мыслях начал повторять странное словечко Нуми. – Ну и дает этот Мало. Не хватает, что одного как перст оставил, а тут еще такого страха нагоняет!»
Снимая шлем, Нуми спросила его:
– Какой перст оставил?
– Ты же обещала не подслушивать?! – рассердился Ники. – Какой перст, обыкновенный. Одного значит оставил, без семьи. И не только меня, но и тебя тоже. Разве у нас есть теперь семья? Нету!
– Нету, – дрожащим голоском подтвердила Нуми.
– Ну ладно, ладно! Только мне не хватает, чтобы ты опять разревелась, – гневно вскричал он, потому что ему самому хотелось зареветь. – Я проголодался. Веди меня в ту кастрюлю, а то я с голоду помираю!
Он, разумеется, заставил Нуми погасить фонарик, когда они раздевались у котла с кашей.
– Нужно уважать обычаи и законы чужой цивилизации, – напомнил он ей.
Потом, когда они уже сидели в питательном растворе, погрузившись в него по шею, он принялся рассуждать в темноте:
– То, что мы сейчас делаем, похоже на симбиоз. Симбиозом называют такое состояние, когда два живых существа совсем различных видов живут вместе или одно в другом. Вот и мы сейчас вроде микробов. Так же, как они живут и питаются в наших телах, так и мы живем и питаемся в Мало. Только ведь есть микробы вредные, а есть и полезные. Полезные тоже живут в нас, но они приносят нам пользу – помогают переваривать пищу и всякое такое. А вредные приносят нам болезни. Так что же мы для Мало? Приносим ли мы ему какую-нибудь пользу?
– Не знаю, – откликнулась в темноте Нуми.
Ники вдруг стал отплевываться – каша чуть было не попала ему в рот.
– Не знаешь! Такие важные вещи и не знаешь! А если он от этого заболеет? Если умрет?
– Ты ведь сам говорил, что он бессмертный?
– Говорить-то говорил, но ведь, наверно, и пегасы, если они вообще когда-то существовали, повымирали от таких вот, которые ездили на них, когда им вздумается.
– Мой искусственный мозг ничего об этом не знает, – заявила Нуми. Похоже, она поторопилась спросить его об этом. – Случаи, подобные нашему, ему неизвестны.
– Вот видишь, – тоном наставника продолжил Николай. После того, как она рыдала у него в объятиях, как ребенок, к нему вернулось мальчишеское чувство покровительственного превосходства. – Ведь ты забралась в него, как вирус. Когда вирусы попадают в клетки нашего организма, они меняют их настрой как программу. Вот и ты изменила его программу, потому он тебя и слушается. А для него самого это может быть болезнью. Может, это причиняет ему боль. Нет, мы тоже должны сделать для него что-нибудь.
– Но что?
– Ты лучше знаешь.
– Я же говорила тебе, что ничегошеньки о нем не знаю. Просто я представляю себе то, что мне хочется, а он или выполняет это желание, или нет. И мне внушает, что делать.
– Тогда представь себе, что бы нам хотелось для него сделать.
– А тебе что хочется? – спросила Нуми, согласившись с его предложением.
– Еще не знаю, – смущенно промямлил Ники.
– Вот видишь, и ты не знаешь, – торжествующе заявила девочка. – А мне хочется его погладить, сказать ему что-нибудь хорошее, но я это уже не раз делала и знаю, что он вовсе не нуждается в этом.
– Надо подумать, – с пущей важностью заявил Ники, желая скрыть охватившую его тревогу за судьбу Мало, которая теперь была и их судьбой.
Он поднялся и стал вылезать из котла.
– Эй, вирус, что-то ты очень быстро наелся! – весело крикнула ему Нуми, которую, похоже, их судьба вовсе не тревожила.
Конечно, Ники еще не успел насытиться, но ему надоело мокнуть в этой теплой каше. От тревоги и голода в животе у него, казалось, скреблись «сомо кусапиенсы», но он решил не злоупотреблять таблетками, хотя в темноте спокойно мог бы незаметно проглотить одну. Ведь неизвестно, сколько они еще пробудут в космосе. А вот одну жевательную резинку он все же засунул в рот. Ему удалось переложить в карманы скафандра все свои жвачки вместе с остальными вещами: носовым платком, ручкой и альбомом, который дала ему Даниэла; он положил туда и разноцветный стеклянный шарик, и целую пригоршню скобок для рогатки, которую Мало не признал оружием. А одежда ему, очевидно, еще не скоро понадобится.
Сейчас, беззвучно жуя, он пробирался вслед за Нуми по кишкам-коридорам и старался запомнить дорогу, потому что теперь и ему это будет необходимо. А еще он пытался представить себе, как стал бы вести себя на его месте вирус. Ему это нужно было понять, чтобы научиться управлять программой Мало, и потом суметь вернуться на Землю.
Однако человеку очень трудно вообразить себя вирусом. Тот, кто пробовал, несомненно подтвердит это. Хотя, с другой стороны, вокруг нас полно людей, которые ведут себя именно как вирусы: они изменяют программу своих близких, доводят их до болезней, замучивают до смерти.
Когда они снова очутились в зрачке Мало, их ждал новый сюрприз. Перед ними росла, приближаясь, большая красивая планета, окутанная нежной голубовато-розовой вуалью и рваными клочьями облаков. Среди них виднелась сама планета – где зеленая, где голубая, где коричневая.
– Очень походит на Землю, – радостно воскликнула Нуми.
– Это не Земля, – возразил Ники, мысленно представляя глобус в кабинете географии. – Континенты другой формы. Может, это твоя Пирра?
– Нет, и не Пирра. Ты знаешь, мне кажется, что эта планета вертится не так, как наши, а в обратную сторону.