Страница 5 из 48
Капитан был занят с Шафраном часа полтора. Он сделал заказ на закупку вин общей стоимостью 4290 фунтов и расплатился чеком, чтобы правительство Франции могло полностью получить все налоги. У выхода капитан и коммерческий директор фирмы договорились встретиться в восемь вечера в баре отеля "Сплендид". Шафрану капитан нравился своею беззаботностью и тем, что был прекрасным собутыльником.
4.
Когда шоколадного цвета "роллс-ройс" подъехал к отелю "Сплендид", Хуан Франкохогар уже ждал у входа. Бросив свой чемоданчик на заднее сиденье, он сел в машину.
- Отдохнул? - спросил капитан.
- Да, - заверил его Хуан низким голосом, - я даже помылся бесплатным шампунем, который предоставляет отель. Сначала я решил, что кто-то забыл его в номере, но потом позвонил горничной, и она сказала, что это входит в стоимость услуг. На флаконе написано, что он смягчает воду. Так что все нормально.
- Мне хотелось бы знать, какие вина они выбрали для сегодняшнего вечера, - задумчиво сказал капитан.
- Не знаю, но, по-моему, вина будут хорошие.
- Для меня это очень серьезный вечер, Хуан. Для меня он даже важнее, чем для тебя, потому что ты - артист, а я - режиссер.
Франкохогар усмехнулся.
- Вы - лучший ценитель, которого может заслужить артист, сэр. Вы сделали возможным сегодняшний вечер. Я тоже приложил в этому усилия, но возможным его сделали вы, - он обтер носовым платком красное яблоко.
Они свернули на дорогу, ведущую к западу от Бордо, где сейчас сконцентрировался дух французской нации.
Количество телекомментаторов, которым предстояло освещать событие, превышало три десятка. Французская пресса прислала сотни репортеров, фотографов, экспертов и обозревателей. Национальное радио готовилось к прямой трансляции. 13000 поставщиков вин не находили себе места, потому что только четыре сорта вин, один коньяк и один ликер должны были стать украшением торжества.
Капитан тепло поздоровался с Отарди, спросил о здоровье жены Эмили и дочерей - Ортанс, Дениз и Франсуаз. Но из машины он не выходил и в ресторан, где собирались великие кулинары, не заходил. Он поехал обратно в отель и залез в ванну, оставив Франкохогара в одиночестве добывать себе славу.
Когда он принимал ванну, зазвонил телефон, находившийся в спальне, в тридцати футах от него. Бормоча ругательства, он вылез из ванны и прошел к телефону, оставляя на полу мокрые следы.
- Алло? - буркнул он, завертываясь в полотенце.
- Колин?
- Да, а кто это?
- Это я, Джим.
- Джим? Ты здесь?
- Нет, я в Вашингтоне, в Белом Доме.
- А ... понятно. Привет президенту.
- Его нет, он уехал. Слушай, тебя слышно так, будто ты в соседней комнате, - дядюшка Джим всегда это говорил.
- Как там наши?
- Прекрасно, Колин. Завтра утренним рейсом мы все вылетаем в Лондон.
- Я очень рад.
- Напрасно. Мы - что-то вроде команды линчевателей.
- И кого же вы собрались линчевать?
- Тебя, кого же еще? Ты не мог бы завтра подъехать в шесть вечера на Фарм-стрит?
- Меня? За что?
- Завтра все и объясним. Так ты подъедешь?
- Ничего не понимаю, Джим. Спасибо, хоть предупредили.
- Значит, мы тебя ждем, Колин.
- Да, конечно, но ...
- Завтра в шесть. Не пытайся увильнуть, Колин! - дядюшка Джим положил трубку.
Наконец до капитана начало доходить. Это была самая сильная атака на него за все время. Никогда ещё со времени его женитьбы эта пятерка не собиралась в одном месте и в одно время. Ему нужно было срочно сесть за игорный стол, чтобы унять нервную дрожь, иначе трудно было дожить до завтрашнего вечера. Ведь не зря же дядюшка Джим говорил о "команде линчевателей" и не назвал причины. Колин попытался дозвониться до Бетси, но её не оказалось дома, или она просто не подходила к телефону.
Капитан держался мужественно - ни одна жилка на его лице не дрогнула. Он просто уставился в стену, сев на край кровати. Его лицо ровным счетом ничего не выражало. Затем он, не торопясь, встал и вернулся в ванную. Плечи были расправлены, подбородок высоко поднят.
Растянувшись в ванне, Колин подумал, что жена, похоже, готова на все. Без неё ему жить не хотелось. Придется покончить с собой при помощи колеса рулетки или колоды игральных карт.
Спасло его от смерти общество Шафрана и Джона Брайсона - завзятых игроков. С Брайсоном играть было трудно - ему постоянно везло.
5.
Они решили, что в баре у "Отарди" будет слишком много народу, поэтому встретились для аперитива в баре отеля "Сплендид". Капитан давно уже не виделся с Брайсоном - с прошлого лета. Тот был в хорошей форме, хотя и старше лет на двадцать Шафрана и Хантингтона. Брайсон слыл меценатом и был женат четыре раза. Он был очень богатым банкиром из Питтсбурга и при этом очень удачливым игроком - его состояние позволяло ему играть независимо от размера выигрыша или проигрыша. Он любил играть по-крупному, но будучи хорошим банкиром, предпочитал делать это не в своей стране - не в Лас-Вегасе и подобных местах - а только во время ежегодного шестинедельного отпуска в Европе. Брайсон был высоким, седовласым человеком, носил очки в тяжелой роговой оправе. Шафран был низкорослым, коренастым блондином с характерным носом и далеко выступающей вперед нижней челюстью - словно у него был полный рот воды. Все были рады встрече, и Брайсон даже выставил на стол бутылку "Дом-Периньон" 1961 года, после чего завладел разговором.
- Никсон - дерьмо! - заявил он на вопрос капитана: "Как там у вас?" Мы скоро скупим эту сраную страну по десять центов за доллар, как в тридцать втором году, если только этого сукина сына переизберут на второй срок. Я - целиком за него!
- Я слышал разговоры, - деликатно вмешался Шафран, - что сегодня вечером кто-то будет готовить рыбу в соусе из красного вина. Вы ничего не слышали?
- Я знаю только о том, что будет готовить Хуан Франкохогар, - ответил капитан.
- А на кой черт вообще готовить эту вашу рыбу в красном вине? вмешался Брайсон, - если ваши кухмистеры уже заранее решили, кто там из них лучше всех?
- Я не думаю, что это так, - ответил Шафран, - хотя все может быть.
- Хотите пари? На тысячу фунтов? За то, что рыбы в красном вине сегодня не будет?