Страница 3 из 16
– То есть не стригутся в монахи, как ты?
Проведя ладонью по бритой голове, Светлан усмехнулся.
– Я-то больше играюсь, – пояснил он. – И для равновесия требуется – чтобы не зарывался, строя из себя героя. Пока затишье, нужно осмыслить, каких дров я успел наломать, и подумать, как избежать этого в будущем.
– А голова не лопнет? Будешь много думать – разучишься действовать.
– Трясти надо, ага…
– Что? – не поняла девушка.
– Да так, старый анекдот – про таких вот рубак-парней… или девиц. Которые сперва лупят без устали, а после удивляются, отчего их корежит. Превращение из красавицы в чудище – довольно мучительный процесс… во всяком случае, поначалу. А как наберешь инерцию…
– Цацкаться с мерзавцами, – пожала она плечами. – Зачем?
– Дело-то не в них. Будешь брать с них пример… сама понимаешь.
– Есть пословица: «С волками жить…»
– Да зачем с ними жить, господи!.. Или тебе некуда отойти?
– Уступить им поле? Еще чего! Пусть сами убираются.
– Ну, если для тебя главное – себя доказать… Хотя взрослые тети этим обычно не занимаются.
Осклабившись, силачка сказала:
– Видишь ли, я – полуэльфка… точнее, четверть. А эльфы растут очень долго – хотя оформляются много раньше, чем перестают расти.
– Они прибавляют лишь в размерах или в уме тоже?
– Both, – ответила Лора, научившись, видимо, у него.
– Значит, хотя бы у них старики – мудрецы, а не просто хранители традиций.
– У них не старики – Старшие, – поправила девушка. – Кто достиг полного расцвета.
– А что делается с теми, кто уже отцвел?
– Эльфы не стареют как люди – просто уходят, когда настает время.
– И куда, если не секрет?
– О том ведают немногие. А пересказывать догадки…
– Узнаю принцип: носитель должен созреть для знания, – улыбнулся Светлан. – Малышка Лэлли тоже об этом толковала.
Помолчав, он произнес:
– Когда гибнет эльф, это особенно обидно – ведь он теряет гораздо больше. Человека через десяток-другой лет ждут хвори и мучительное увядание, а когда впереди века, тысячелетия… Вот у кого должны пухнуть головы. Эльфы же ничего не забывают, верно?
Лора кивнула.
– Совершенная память – страшная штука. С одной стороны, дает в пользование опыт тысячелетий, с другой – взваливает на плечи каждый прожитый миг. И с годами груз делается тяжелей.
– Ты прямо, как ручей, – ухмыльнулась она. – И журчишь, и журчишь…
– Может, я говорю и много, – не стал спорить Светлан. – Зато тихо. Не нравится – можно пропускать мимо ушей. Хуже, когда орут не переставая, а выключить нельзя.
– Ну, хуже-то всегда можно найти!
– Уверена? Я по крайней мере умею слышать. Но ведь попадаются такие глухари!..
– Те, что токуют по весне? Сейчас ведь – сентябрь.
– Речь не о птицах. У них хоть причина веская: самок подзывают. А вот для чего люди распушивают хвост?
– Разве не для того же?
– Одним этого мало, другим и вовсе ни к чему. Вот без чего они не могут – это без почитания. И как взберутся на пьедестал, прочее тускнеет.
– А если спихнуть наземь – придет в себя?
– Ты вроде с опытом девушка, а простой вещи не понимаешь: нормальному мужику лучше не перечить. Что ты думаешь про его дарования – твое дело. И делать потом можешь, что хочешь. Но если у самой голова варит, не станешь топтаться на больном.
– С «нормальным мужиком» я не рассусоливаю, – возразила силачка. – Что мне до его болячек? Пусть не валит свои проблемы на других.
– Ну, ты любого можешь свернуть в бараний рог!..
– Кроме тебя.
– Да меня-то – зачем? Уж мне почитание не требуется.
– Тебе нужна любовь, да?
– Э-э… не откажусь. То есть я не имею в виду плотскую.
– Дальнюю, ну ясно! – фыркнула она. – «С соседнего острова».
Наконец деревья разомкнулись, и свежие ароматы, давно ощущаемые Светланом, дополнились сообразной картиной. Девственный лес вместе с роскошным травяным ковром подступал здесь к самому берегу, а дальше искрилась гладь, декорированная огромными листьями и желтыми цветами кувшинок. И, как Светлан знал, простиралось озеро на многие километры – целая страна, населенная не густо, но своеобразно, похожая на причудливый лабиринт, ибо его усеивало неисчислимое множество островков, заросших пышной зеленью.
– Пожить бы тут с недельку, – молвил он со вздохом. – Или хотя бы заночевать.
Тут впрямь было уютно, точно в обжитом доме. Багряное солнце, спускавшееся за кроны по ту сторону протока, ласкало кожу, заодно грея прибрежные валуны. Камыш вкрадчиво шелестел, аккомпанируя шепоту листьев. Тихо плескалась прозрачная вода, зазывая окунуться и смыть с себя пыль нордийских дорог.
– А что мешает? – удивилась Лора.
– Ведь не дадут.
– Опять предчувствие, да?
– Ну дык!..
Рассевшись на вспученных корнях, спиной к неохватному стволу, Светлан блаженно вытянул ноги, любуясь пейзажем.
– Есть-то как хочется! – пожаловалась девушка, подойдя к самой воде.
– Слушай, ты и так умяла две трети припасов, – откликнулся Светлан. – При том что весишь намного меньше. Пережевывать надо, а не давиться кусками, точно волк.
– Ты сильный, – возразила она. – Умеешь терпеть.
– А ты слабая, да? Бабушке расскажи.
– Нет у меня бабушки, – вздохнула Лора. – И вообще никого. Сирота я.
– Думаешь, это влияет на порцию? А вот и нет – у нас все равны.
Не откладывая в ящик, девушка уже раздевалась. При нынешнем ее наряде это не заняло много времени – зато какой эффект! Когда из-под блеклых мужских шмоток возникает такое… М-м-м-да.
– Все ж не хватает клинков, – сообщила Лора, проведя ладонями вдоль смуглых бедер. – Уж лучше разгуливать голой.
«Привыкли руки к топорам», хо!.. Впрочем, к ее наготе пойдет что угодно.
– Такой прием часто используют в шутерах, – откликнулся Светлан. – Только оснастился на полную, как тебя лишают всего – и начинай сызнова.
– Ведь твоя сила не в железках?
– Ох, не знаю, не знаю… Все ж лучше раздавать плюхи не напрямую – отдача меньше.
– И не в одних мышцах, – продолжала девушка, подходя ближе.
– Медный лоб, ага, – согласился Светлан. – Спасибо на добром слове.
– Меня не проведешь – ты умеешь больше. Но пробовать почему-то не хочешь. В моем мире я видала таких: владеющих двумя дарами.
– Бедняги. Тут и от одного – горе.
– Горе – не беда, – усмехнулась Лора. – Вот если нас сейчас возьмут в оборот…
– …мало не покажется, – заключил он. – Собственно, за нас уже взялись. Разве не чувствуешь?
– У меня лишь один дар. Потому и сбежала сюда.
– В «страну слепых», ну да. Впрочем, это в сравнении. А вот когда доберешься до моего мира…
– И что?
– Там и вовсе покажешься звездой. Или даже светилом, на которое больно смотреть в упор.
– Я не хочу сиять для всех, – возразила девушка. – Лишь для действительно достойных. Вот этих я не прочь и согреть.
– А прочие, значит, пусть прозябают?
– Что мне до них!.. Простым – простое, мелким – малое.
– Каждому свое, ага. И воздастся всем по способностям их…
– О чем и речь.
Вздохнув, Светлан поглядел на Агру, застывшую на прибрежном валуне, точно чугунный лев, и пристально следившую за рыбами, резвящимися в глубине. Вот у кого оружие всегда с собой. Впрочем, это – на крайний случай. А пока сойдет и дубина. В конце концов, огры… гм, великаны… издавна воюют дрекольем.
Он перевел взгляд на Лору, уже надвинувшуюся вплотную. Соразмерность ее пропорций завораживала, а размеры мышц тут не играли роли. Господи, и почему нам так везет на пляжные сцены? Или Лора сама подгадывает – товар лицом… гм… Или за нее старается кто-то другой?
Но троица еще та! Красавица-силачка и два чудища, каждое на свой лад.
– Я голодная, – снова заявила девушка, но теперь ее слова звучали двусмысленно. А в ароматах отчетливо улавливался призыв.
Как говорят французы: «Кто спит – обедает». И что они имеют в виду?
– Ну подожди, сейчас наловим карпов, трюфелей соберем. Здесь этого добра!..