Хождение в Москву

Что меня в нем поражало, так это умение трудиться. На службе в армии не раз приходилось срочные задания выполнять, работал сутками, знаю, что такое нагрузка. Но не видел, чтобы так отдавались делу, как он. Бывало, Володя спал по четыре часа в сутки. Сочинял ночью. Не только стихи и песни. Писал сценарии, повести.

Каскадерам в кино не приходилось его дублировать. Чтобы обучиться верховой езде, ходил на Московский ипподром. Что плавать умел отлично - уже говорил. Занимался боксом, в последние годы заинтересовался каратэ.

В 1955 году, когда дом на 1-й Мещанской определили к сносу, Володя вернулся жить к матери. Новую квартиру на 1-й Мещанской Нина Максимовна с ним вместе получила в новом доме, как я уже говорил, рядом. Здесь Володя прожил несколько лет, жил он и в Черемушках, на Матвеевской... Еще один адрес - Каретный ряд. Здесь на последнем этаже одного из домов находилась квартира его друга Левона Кочаряна, в ней собирались друзья, будущие известные артисты, кинорежиссеры, писатели, и среди них Василий Шукшин...

Ведь в Каретном Ряду первый дом от угла

Для друзей, для друзей.

Последний его дом - на Малой Грузинской. Его может показать каждый московский таксист.

Ну а где служил Володя, все знают. Сначала в Театре имени Пушкина, у режиссера Равенских, там выступал на маленьких ролях, потом перешел в Театр миниатюр и, наконец, на Таганку. Творил, не жалея себя, работал на износ, да все это видели, когда играл Гамлета. Слава его не испортила. Остался навсегда честным, прямым, добрым до безрассудства. "Я чист и прост, хоть и не от сохи".

То, что у него сдавало сердце, - скрывал. Будучи в предынфарктном состоянии, улетел на Таити. В свой последний день собирался на концерт. Но сил у него уже не осталось. Врачи были бессильны.

- Сколько песен сочинил Владимир Высоцкий?

- Называл он сам цифру восемьсот и даже - тысяча. По-видимому, счет потерян. Когда мы готовили к изданию первый сборник, то насчитали свыше 600 стихотворений, возможно, найдутся и другие.

Оставшиеся у меня автографы Володи я подарил ЦГАЛИ, Центральному государственному архиву литературы. Там хранится весь его архив...

...Большой Каретный Володя не забывал нигде и никогда. Пел о нем. Куда бы судьба ни заносила, даже в самые далекие и красивые страны, - рвался в Москву. Это его родина, которую он очень любил.

В одной из заполненных им в 1970 году самодеятельных анкет на вопрос "Любимое место в любимом городе" дал такой ответ: "Самотека, Москва".

Встав из-за стола, провожая к двери, Семен Владимирович Высоцкий сказал:

- Теперь я не сомневаюсь: он был настоящим поэтом.

АДРЕСА АВТОРА "ТИХИЙ ДОН"

В Москве я нашел рукописи "Тихого Дона". Одни считали, что они утрачины во время войны. Другие, что они украдены. Об этом я написал книгу, изданную "Голосом". Сейчас я хочу рассказать только о том, где жил Михаил Шолохов в Москве...

Я с детства знал, как все школьники, писатель родился, жил и творил на Дону, что советской пропагандой ставилось ему в особую заслугу. Потому что мало кто из русских писателей получил известность, не переезжая из провинции в столицу.

Когда отмечалось 60-летие начала литературной деятельности писателя, мне стало известно: в 20-х годах несколько лет Михаил Александрович провел в Москве. На страницах газет и журналов появились сначала первые фельетоны за подписью М. Шолох, а затем рассказы, подписанные фамилией, которую знает сегодня весь мир. Поэтому мне захотелось узнать, где жил в Москве наш великий современник. Поначалу перечитал все книги о нем. Автор одной из них литературовед В. В. Гура со слов писателя пишет: "Не окончив Каргинского училища, - рассказывал мне Шолохов, - поступил в подготовительный класс московской гимназии Шелапутина. Была в свое время такая гимназия. Учился в Москве года два-три..."

Значит, к нескольким годам жизни в Москве в начале 20-х годов прибавляются еще "года два-три", в детстве... Сохранилась ли гимназия Шелапутина, о которой упоминал писатель? Захотелось выяснить, где он жил, будучи гимназистом...

В таких поисках обычно начинают с просмотра выходившего в дореволюционные годы справочника "Вся Москва", издававшегося Товариществом А. С. Суворина.

В томе за 1915 год я начал искать гимназию Шелапутина в списке частных учебных заведений, так как в другой литературоведческой работе указывалось, что отец поместил десятилетнего сына в частную гимназию.

Таких гимназий в Москве насчитывалось несколько десятков, и они обычно назывались именами директоров, владельцев или попечителей. Гимназии Шелапутина среди них не оказалось. Было частное реальное училище имени Анатолия Шелапутина, в Большом Трубецком переулке. Было и городское ремесленное училище имени Григория Шелапутина в Миуссах... Но ведь в беседе с литературоведом М. А. Шолохов называл гимназию. Как оказалось, Шелапутины пожертвовали на "благое просвещение" большой капитал, и их именем было названо много учебных и одно лечебное заведение. Но нужного мне я не находил.

Заглянул на всякий случай, потеряв уже надежду, в список казенных учебных заведений. И тотчас нашел то, что долго не мог обнаружить: под №8 значилось: "Гимназия им. Г. Шелапутина, Б. Трубецкой переулок, соб. д. (что значит собственный дом), тлф. 33-95, 8 классов и 1 приготовительный". Далее помещались фамилии директора и всех учителей, назывались и предметы, которые они вели. В этой, как, впрочем, и во всех других, гимназии особое внимание уделялось изучению русского языка и литературы, древних и современных иностранных языков - латыни, греческого, французского, немецкого, истории, не забывались и естественные науки.

Итак, Большой Трубецкой переулок. Заглянув в конец книги, где давались справки об улицах и домовладениях, нашел адрес. Оказалось, что на углу Б. Трубецкого и Оболенского переулков располагалось не одно, а три учебных заведения имени Шелапутиных - педагогический институт, гимназия и реальное училище. Причем гимназия шла по переулку под № 18, а училище и институт под № 16 и 14. Прежде чем отправиться по этому адресу, выясняю: Б. Трубецкой переименован и называется теперь - улица Хользунова. Это у Комсомольского проспекта...

Выйдя из вестибюля станции метро "Фрунзенская", попадаю сразу в бывший Б. Трубецкой. На пути встают башни жилых корпусов. Пройдя несколько сот метров, вижу на углу с Оболенским переулком три старинных здания. Какое среди них бывшая гимназия имени Г. Шелапутина, выяснить удалось не сразу. Под современным № 13 оказалось трехэтажное кирпичное неоштукатуренное строение, не похожее на то, какие обычно занимали гимназии, представительные, с актовым и гимназическими залами, просторными классами... А вот двухэтажный угловой дом, протянувшийся метров на сто вдоль Оболенского переулка, как раз напоминал всем своим видом классическую гимназию. Но этот дом с красивым фасадом, парадным входом, широкой лестницей с высокими арочными окнами, за которыми угадывался актовый зал, имел № 14.

Возможно, поменялись номера и домов. Но могли здание гимназии и снести. Вернувшись домой, стал листать выручавший уже не раз при таких поисках альбом фотографий, изданных газетой "Московский листок" в качестве бесплатной премии своим подписчикам в 1910 году. В разделе "Народное просвещение" нахожу большую фотографию двухэтажного здания на углу Б. Трубецкого и Оболенского переулков. Под ним надпись: "8-я гимназия имени Григория Шелапутина в Оболенском переулке, открытая 28 сентября 1901 года".

На снимке она показана сразу после своего возведения, еще не успели убрать деревянный забор, попали в кадр и рабочие, засыпавшие ямы, оставшиеся после стройки. В сборнике, вышедшем к 60-летию М. А. Шолохова, помещен другой снимок этого же здания, сделанный позднее, лет через десять: вокруг стен успели вырасти деревья. Взяв в руки лупу, прочитал на фасаде дома надпись, окончательно убедившую: это то, что ищу, - "Гимназия имени Григория Шелапутина".

К радости любителей московских достопримечательностей, могу сообщить, что здание бывшей гимназии отлично сохранилось. В нем разместилась Военная прокуратура. На фасаде - три мемориальные доски, установленные в честь маршалов Говорова, Гречко и Захарова, бывших воспитанников этой академии.