Страница 29 из 67
– Вы согласны, мистер Стэнтон?
Эндрю вздрогнул. Герцог, лорд Бортрашер, мистер Сидни Кармайкл и лорд Нордник – все смотрели на него ожидая ответа.
– Согласен?
– Что женщины в наше время слишком дерзко высказывают собственное мнение, – объяснил герцог.
– Я заметил, – сухо проговорил Эндрю. – Но все равно предпочитаю, чтобы женщина говорила то, что думает.
– Но ведь очень часто они думают о сущей ерунде, – запротестовал лорд Бортрашер.
– Думаю, это зависит от леди.
– На мой взгляд, – продолжал герцог, – дамы в наше время слишком самоуверенны. Взять, например, моих племянниц. – И он кивнул в сторону трех молодых девиц, которые оживленно щебетали у распахнутых дверей веранды. – Ни у одной из них не найдется ни единой разумной мысли. Самая юная сегодня сообщила мне, что не собирается выходить замуж из-за денег, только по любви. Смешная девчонка. Долг отца – устроить брак, основанный на выгодном слиянии состояний и собственности.
– Быть влюбленным в собственную жену совсем вышло из моды, – заметил лорд Бортрашер и повернулся к лорду Норднику. – Надеюсь, ваш выбор будет разумным.
Красные пятна поползли по шее молодого человека.
– Уверен, вполне возможно заключить выгодный брак, но при этом с женщиной, которую любишь.
– Глупости, – снисходительно заявил герцог и отмахнулся. – Выбирайте жену, ориентируясь на ее родственные связи и состояние, и считайте себя счастливчиком, если она окажется женщиной, с которой можно сосуществовать без лишних потрясений. Любовь оставьте любовнице.
Лорд Нордник посмотрел на Эндрю:
– Мистер Стэнтон, вы американец. Скажите, у вас другое мнение?
– Да. Чем жениться на женщине, с которой надо существовать, я женился бы на такой, без которой не смогу жить.
Лорд Бортрашер хмыкнул.
– А вы, Кармайкл? Как вы считаете?
– Долг и право отца выдать дочь замуж так, как он находит нужным, – ответил мистер Кармайкл.
Эндрю напрягся. Не успев себя одернуть, он спросил:
– А если дочь не согласна с выбором отца?
Мистер Кармайкл обернулся к Стэнтону и бросил на него оценивающий взгляд. Потянув руку к лицу, он погладил свой подбородок, сверкнув крупным бриллиантом.
– Лучше бы ей согласиться. Вмешиваться в такие дела – значит навлекать на себя несчастье.
– Что ж, надеюсь, моему зятю удастся выдать замуж трех своих пустоголовых болтушек, – заметил герцог. – И чем раньше, тем лучше.
В этот момент какое-то движение в центре зала привлекло внимание Эндрю. Доктор Оливер направлялся к леди Кэтрин.
– Простите, джентльмены. – Эндрю кивнул собеседникам и сделал шаг в сторону, но прежде чем отойти, он наклонился к уху лорда Нордника и чуть слышно сказал: – Мне стало достоверно известно, что леди Офелия обожает тюльпаны.
И, чувствуя удовлетворение, что помог Норднику в его ухаживаниях, он решил заняться собственными делами такого же свойства. Пытаясь критически оценить доктора Оливера, Эндрю надеялся, что доктор окажется старой больной развалиной с огромным брюхом, с почерневшими зубами, а еще лучше – совсем без зубов, с унылым, как у старой борзой, выражением лица. Да, этакий старый беззубый облысевший пес.
К несчастью, доктор оказался высоким крепким мужчиной, не более тридцати лет, да и то едва ли. Эндрю мрачно заметил, что лицо доктора – чертовски привлекательное лицо – озарялось приветливой улыбкой по мере того, как доктор приближался к леди Кэтрин. Эндрю почувствовал, как у него зачесались кулаки. Так захотелось немного испортить эту мужскую красоту!
– Можно вас на минуту, Оливер? – спросил Эндрю, из стратегических соображений уводя доктора с прямого пути к камину.
Доктор Оливер остановился и кивнул в ответ:
– Ну разумеется. Совсем не было возможности с вами поговорить в тот момент, когда нас представляли друг другу. Очень рад познакомиться с путешественником, который открывает музей вместе с братом леди Кэтрин. Рассказы о ваших приключениях с лордом Грейборном были предметом наших долгих бесед с леди Кэтрин.
– Ах вот как! – сладким голосом проговорил Эндрю. – А рассказывала ли она вам легенду под названием «Неудачливый претендент»?
Доктор Оливер нахмурился, затем покачал головой:
– По-моему, нет.
– Очень грустная история. Незадачливый молодой человек, который, кстати сказать, был врачом, устремил свои взоры на предмет интереса другого джентльмена. Так как леди была очень красива, тот джентльмен, очень разумный и здравомыслящий, понял увлечение доктора и решил должным образом того предостеречь. Он посмотрел доктору прямо в глаза и сказал: «Эта леди рассматривает вас лишь как друга, и вам не следует забывать об этом. Если вы будете предпринимать какие-либо дальнейшие шаги в отношении этой дамы, я буду вынужден вас наказать». – И Эндрю грустно покачал головой. – Дикие люди эти древние египтяне.
До доктора вдруг дошло, о чем идет речь, желваки у него задвигались, но он выдавил из себя:
– Не скажите. И что же сделал доктор?
– Легенда утверждает, что он отступился. Очень разумное решение.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, потом доктор Оливер сказал:
– Думаю, если доктор действительно отступился, то лишь потому, что понял: та дама относится к нему только как к другу, а вовсе не потому, что он был трусом. – Он наклонился к Эндрю и добавил: – Если бы дама дала доктору знак, что ее отношение к нему не просто дружба, второму джентльмену пришлось бы пустить в дело кулаки.
Эндрю сохранял бесстрастное выражение лица, но мысленно аплодировал доктору. Если бы не леди Кэтрин, этот человек ему бы понравился.
– Думаю, мы поняли друг друга.
– Полагаю, что так. Если позволите, мистер Стэнтон... – Коротко кивнув, доктор отошел от Эндрю и направился к чаше с пуншем.
Отлично. Отшили еще одного претендента. Эндрю огляделся. Его взгляд упал на лорда Кингсли. Этому, впрочем, как и другим джентльменам, тоже не помешало бы выслушать легенду о неудачливом кавалере.
Кэтрин в одиночестве стояла у камина, делая маленькие глотки шерри и ожидая, пока вернется Женевьева. Когда подруга на минуту отошла, Кэтрин в глубине души почувствовала облегчение. Впервые за долгое время их знакомства ей было трудно следить за разговором. Трижды она переспросила: «Извини, что ты сказала?» И все это из-за него.
Вечер проходил совсем не так, как она планировала. О, избегать Стэнтона было несложно. Приехав, Кэтрин сразу же оставила его в обществе герцога и других джентльменов, а к ней самой вскоре присоединилась Женевьева. Но та часть плана, в которой надо было игнорировать Эндрю, бесславно проваливалась. Она замечала каждое его движение, видела, когда он с кем-то заговаривал, отмечала каждый его подход к чаше с пуншем. В конце концов, отчаявшись бороться сама с собой, она повернулась ко всем спиной, желая уловить звук его голоса, пытаясь увидеть его самого.
Никогда в жизни она не чувствовала так остро присутствие мужчины. Не чувствовала, как тяжело кого-то игнорировать. Досадное, беспокойное ощущение. Кэтрин точно знала, что не хочет его.
Подошла Женевьева и тихонько сказала:
– Дорогая, только что я подслушала очень занимательный разговор.
– Вот как? Между кем и кем?
– Между твоим мистером Стэнтоном и доктором Оливером.
Кровь бросилась в лицо Кэтрин.
– Женевьева, он не мой мистер Стэнтон.
– Если учесть то, что я сейчас слышала, как раз твой. Хочешь ты этого или нет. Он только что предъявил свои права доктору Оливеру. И должна сказать, предъявил весьма недвусмысленно. Под видом легенды о неудачливом претенденте.
– Предъявил права? Что ты имеешь в виду?
Женевьева пересказала подслушанный разговор. Кэтрин напряженно слушала. Закончив, подруга удовлетворенно вздохнула:
– Кэтрин, да он просто божественный!
Кэтрин обдало жаром, но она пыталась убедить себя, что это из-за смущения или от гнева на безрассудство мистера Стэнтона. Но хочется ей этого или нет, трудно было бы отрицать, что ею владеет почти примитивное женское волнение.