Страница 10 из 43
- По пьянке кого-то ударил камнем.
Дознаватель оставил этот ответ без внимания. В конечном счете у Манзырева и Евтуха все обошлось без особых последствий.
К этому моменту допросить дознавателя Манзырева и Евтуха я не мог: капитан Петров убыл для прохождения дальнейшей службы в Ташкент, а Манзырев и Евтух были демобилизованы. Манзырев уехал по месту своего призыва в армию, в совхоз "Каракум-канал" Марыйского района Туркменской ССР, а Евтух - в Алма-Ату к родственникам. И мне ничего не оставалось, как последовать за ними.
В тот же день я вылетел в Ташкент, где без особого труда разыскал капитана Петрова. Капитан оказался человеком разговорчивым и контактным. Он все хорошо помнил. Однако, к моему огорчению, ничего нового сказать не мог. Об убийстве Духониной он ничего не слышал.
Не солоно хлебавши я отправился в Ашхабад, а отту да - в город Мары.
В совхоз "Каракум-канал" я добирался на вездеходном "газике", который мне любезно предоставили в местной прокуратуре. Вопреки моему ожиданию, до совхоза добрались мы довольно скоро. Он встал на нашем пути внезапно, как видение. Со своими стандартными одноэтажными домиками, возле которых стояли какие-то дорожно-строительные механизмы, трактора, экскаваторы, бульдозеры, грузовые автомашины.
На этот раз мне повезло. Бригадир тракторной бригады Алексей Манзырев, широкоплечий крепыш, со своими людьми был задействован на каких-то ремонтных работах и оказался на месте.
К моему появлению он отнесся спокойно и откровенно рассказал обо всем: о самовольной отлучке из части, о выпивке в доме известного им местного жителя, о их переодевании у него же в гражданскую одежду, об уходе в город, где он и Евтух, оба пьяные, потеряли друг друга. Я его слушал, не перебивая. Манзырев рассказал, что еще на гауптвахте переговорил с Евтухом и тот ему признался в том, что натворил в ту ночь. Где-то на окраине города он случайно встретил какую-то женщину, как видно, тоже пьяную, попытался ее свалить, но она стала сопротивляться. Евтух, обозленный этим, поднял с земли камень и ударил ее по голове. Испугавшись, он убежал. Что стало с той женщиной, Евтух не знал. Но все обошлось без неприятностей, и на допросе у дознавателя Евтух как-то вывернулся.
Понятно, что после таких показаний Манзырева мне необходимо было найти Евтуха. И я отправился в Алма-Ату.
Домашний адрес Евтуха у меня был. Однако меня поджидало полное разочарование. Евтух перебрался на постоянное место жительства в город Джалал-Абад Киргизской ССР, к самой границе с Китаем.
Самолетом я долетел до Фрунзе, а оттуда на наземном транспорте прибыл и в город Джалал-Абад.
Только и здесь меня постигла неудача. Евтух подался в город Ош, до которого, правда, было сравнительно недалеко.
Город Ош встретил меня совершенно безоблачным небом, узкими улочками, наглухо прикрытыми широколистными высокими деревьями, не пропускавшими горячих лучей солнца. Я уже знал, что Евтух устроился водителем рефрижератора в местной торговой организации по перевозке разных грузов на дальние расстояния. Но мне опять не повезло: Евтух пару дней назад отбыл с грузом в город Хорог, на Памир.
Кто в своей жизни не отваживался предпринять поездку в горы, тот начисто лишен всякой возможности увидеть с заоблачных высот дикую красоту бездонных пропастей, почти наглухо замкнутых ущелий, а также горных отрогов с реденьким лесочком, своими корнями вцепившимся в замшелые валуны.
Наш автобус перед завершающим подъемом натруженно хрипел и чихал, порой останавливался и двигался вперед рывками, с трудом преодолевая все новые и новые повороты дорожного серпантина.
В Хороге я разыскал Евтуха довольно быстро. Пораженный моим появлением, он долго не запирался и свою вину признал.
Оказалось, что в ту памятную ночь, будучи пьян и потеряв Манзырева, он забрел черт знает куда. Внезапно увидел какую-то женщину, тоже, как видно, пьяную. Он на нее напал. Она стала яростно сопротивляться. Вот тогда, обозленный этим и совершенно неожиданно для себя, он и нанес ей несколько ударов по голове камнем, подвернувшимся под руку.
Об аресте какого-то Мягкова, заподозренного в убийстве пьяной женщины, Евтух ничего не слышал, как не знал и его самого.
На следующий день я вместе с ним (в наручниках и в сопровождении вооруженного конвоира-милиционера) вылетел рейсовым самолетом в Душанбе, а оттуда - в Ашхабад.
Там я освободил Мягкова по своему постановлению о прекращении в отношении его дела, за отсутствием в его действиях состава преступления. В следственный кабинет он явился сумрачный, сопровождаемый своим адвокатом, и молчаливо уставился на меня. Я выложил на стол свое постановление и предложил с ним ознакомиться.
Что произошло после того, трудно передать словами. Мягков, испуганно озираясь и тяжело дыша, буквально рухнул на стул. А его адвокат, будто благополучно решилась его собственная судьба, все восклицал:
- В моей практике это единственный случай, когда следователь приложил столько усилий только для того, чтобы вызволить обвиняемого из беды!
Потом состоялся еще один допрос Мягкова в качестве свободного человека.
И лента прежних его показаний как бы стала уже раскручиваться в обратном направлении. Я его спросил:
- Скажите, это правда, что весь вечер в то воскресенье вы провели в кафе парка железнодорожников, где Духонина за общим столом сидела недалеко от вас?
- Все так и было.
- Вы из парка железнодорожников Духонину пошли провожать?
- Пошел.
- Во дворе у нее вы как себя вели?
- Это тошно и вспоминать. Все было так, как показали ее соседи по дому.
- Вы к Духониной приставали?
- Приставал.
- Лицо она исцарапала вам?
- Она сопротивлялась. Дело мужское, полез к ней силой.
- Обнаруженные во дворе у них на лавочке шляпа и расческа когда там были забыты?
- Я забыл их, собираясь уйти домой. Это было уже поздно ночью, в понедельник.
- Каким образом ваша сперма могла попасть к вам на брюки костюма и на ее платье?
- Эти брюки были на мне. И когда я к ней приставал, то не сдержался и...
- Как Духонина снова оказалась на улице?
- Увязалась проводить меня домой. Ведь я еле держался на ногах.
- И проводила?
- Только до поворота у дровяного склада.
- Почему избрали дорогу в направлении топливного склада?
- Для меня это самый короткий путь. О том, где я жил, Духонина хорошо знала.
- Зачем вы так долго все это скрывали? Ведь за заведомо ложные показания в последующем вас мог бы осудить и суд, признав виновным в изнасиловании и убийстве Духониной?
- Дураков нет! - выпалил Мягков.
Я понял: над ним все время довлела железная логика обывателя: скажешь правду - и тебе сразу пришьют вину, от которой не отвяжешься.
Из тюрьмы мы вышли втроем: я, Мягков и его адвокат. А дальше наши пути разошлись.
Должен признать, что с этим уголовным делом мне еще пришлось повозиться: получить санкцию на арест Евтуха, предъявить ему обвинение, избрать в отношении его мерой пресечения содержание под стражей в тюрьме, обеспечить защитой в лице адвоката.
Кроме того, я доставил Евтуха в Кизыл-Арват, где в присутствии понятых он воспроизвел события. Самое удивительное, что это все он хорошо помнил.
Уже после передачи дела Евтуха в суд один наш сотрудник восхитился:
- Ты, словно космонавт, умудрился налетать и наездить по делу черт знает сколько. Вначале полетел из Москвы в Ашхабад, потом добрался до Кизыл-Арвата, оттуда возвратился в Ашхабад, проехался в город Мары и в совхоз "Каракум-канал", вернулся через Мары в Ашхабад, побывал в Ташкенте, снова в Ашхабаде, а затем в Алма-Ате, Джалал-Абаде и городе Ош. Из него оказался в высокогорном городе Хорог, а оттуда пролетел самолетами в Душанбе и снова в Ашхабад. К этому еще можно добавить очередную поездку в Кизыл-Арват и обратно и заключительный полет из Ашхабада в Москву. От всего этого голова идет кругом. - И закончил: - Стоило ли это все делать? Чего ты в конечном счете добился? Вместо одного пьяницы теперь осудят другого. Итог довольно грустный, ты не находишь?