Страница 13 из 25
- Ничего, там разберутся, - не очень уверенно сказал Алик. - Там отличат наши отпечатки от следов пальцев преступника.
- Так ты думаешь, его там убили, в пещере? - оживился Павлик. - А кто? И когда?
Тут они начали вдвоем строить такие фантастические догадки, что я решительно оборвал их:
- Ну, хватит с меня этой пещеры Лейхтвейса! Пошли в лагерь, сыщики. И смотрите, если кто-нибудь у меня снова полезет в пещеру! Немедленно отчислю из экспедиции!
На следующий день я отправился в районное отделение милиции и рассказал о нашей неожиданной находке. Молодой краснощекий лейтенант выслушал меня очень внимательно, сразу напустил на себя строгий и деловитый вид, даже застегнул воротничок кителя. А когда я передал ему проволоку на стержне, глаза у него загорелись. Еще бы, я понимал его: часто ли приходится расследовать истории загадочных скелетов, найденных в подземелье!..
- Благодарю вас за важное сообщение, - сказал он, крепко пожимая мне руку. - Мы немедленно займёмся этим тёмным делом.
Уже в дверях я оглянулся. Лейтенант, совсем забыв и обо мне, и, наверное, обо всём на свете, зачем-то пристально рассматривал проволоку в сильную лупу. Может, он и в самом деле искал на ней отпечатки пальцев?..
Вечером я проявил пленку, чтобы отправить следователю и фотографии, сделанные в пещере. "Какой он был головастый! - невольно подумал я, рассматривая еще мокрые отпечатки при зловещем свете красной лабораторной лампочки. - Жалко, что череп рассыпался в прах. Можно было бы восстановить облик по методу профессора Герасимова. Человека с такой головой не трудно было бы опознать..."
"А вдруг это был все-таки древний кизылкобинец или тавр? - подумал я. - А стержень с проволокой мог подбросить какой-нибудь шутник вроде Васи Харикова, оставившего свой глупый автограф в пещере..."
Когда отпечатки просохли, я отправил их с одним из студентов в пакете к следователю.
Через несколько дней снова подумал, что надо бы и самому наведаться в милицию, узнать, не нашли ли они чего-нибудь новенького в пещере. Но неожиданная - вернее, долгожданная! - находка сразу заставила меня забыть и об этом глупом походе в пещеру, и о наших детективных находках.
Мы наконец-то обнаружили тайник!
Произошло это так. Я вместе с Аликом вторично обследовал сохранившийся в земле фундамент одной из колонн сгоревшего храма. Обычно для этого использовали грубо обтесанные глыбы местного камня. Но когда я постучал молотком по этой глыбе, звук сразу выдал, что в ней есть какая-то пустота. И действительно, когда я всунул лезвие ножа в щель, видневшуюся между глыбой и мраморной плитой, прикрывавшей её сверху, плита медленно, словно нехотя, сдвинулась с места, открывая тёмное отверстие.
Тайник! Но теперь я как-то не слишком даже обрадовался и взволновался. Наверное, потому, что в душе давно ждал этого момента, твердо был уверен, что рано или поздно найду тайник, пусть ради этого пришлось бы несколько лет перекапывать всю землю среди развалин древнего храма. Теперь я просто убедился, что шёл по правильной тропе.
Я засунул по локоть руку в тёмный зев тайника.
Она нащупала что-то холодное, металлическое. Неужели медная циста, в каких греки обычно хранили и перевозили рукописи, чтобы предохранить их от сырости? Сердце у меня так и затрепыхалось.
Я медленно вытащил непонятный предмет из тайника, и все вокруг ахнули. Это была... нижняя челюсть человека, но только не настоящая, а весьма искусно сделанная, похоже, из серебра. Вслед за ней я вытащил нос - длинный, с характерной горбинкой, тоже серебряный.
- Что это? Серебряный скелет? - воскликнул кто-то из студентов за моей спиной.
Я тоже с немалым удивлением и замешательством рассматривал необычные находки. Этого только не хватало: найти еще один скелет, на сей раз серебряный!
И вдруг вспомнил о древнем суеверном обычае: больной, получивший исцеление, иногда посвящал богу как бы "макет" той части тела, которая у него болела. Обычно такие жертвенные подношения делались именно из серебра. А жрец, устроивший этот тайник, видимо, прикарманил несколько ценных вещиц.
Когда я наскоро объяснил это ребятам, похоже, они слегка разочаровались. Видно, уже настроились найти целый серебряный скелет в самом деле.
Но тут же все снова замерли, потому что я засунул руку в тайник поглубже, по самый локоть, и действительно вытащил долгожданную цисту - позеленевший от времени медный цилиндрический футляр.
А вдруг в нем ничего нет? Я внезапно так испугался, что пот выступил у меня на лбу, и пришлось его торопливо стереть грязной рукой. Циста не запечатана, крышка завернута не до конца. Вдруг жрец не успел положить в неё никаких документов и они сгорели в ту паническую ночь?..
Руки у меня тряслись, пока я медленно отвинчивал крышку цисты под напряженными взглядами всех.
Но вот из футляра так же медленно выполз толстый сверток папируса. Я громко вздохнул, и все вокруг тоже облегченно вздохнули.
Начало немного попорчено, отсырело. Но это ничего. Уже при первом беглом взгляде на рукопись я понял: она снова написана греческими буквами, но зашифрована. Тоже не страшно. Рукопись большая, мы её непременно расшифруем!
Наутро я уже вылетел в Москву и прямо с аэродрома помчался к Мишке в институт. Пять минут, пока я ждал его в проходной, показались мне вечностью...
И вот снова мы составляем таблицы, переводим буквы на язык двоичного исчисления. Но теперь эта работа уже идет куда веселее: ведь столько материалов у нас в руках - целая рукопись!
Сам директор института (оказавшийся, кстати, вовсе не стариком, как я представлял его по рассказам Мишки, а веселым загорелым человеком лет сорока пяти с хорошей спортивной выправкой) несколько раз заходил к нам и поторапливал, помогал очень дельными советами. Похоже, что он тоже вечерами занимался сравнительной лингвистикой...
И вот мы стоим перед машиной, мерцающей разноцветными огоньками сигнальных ламп. Она негромко басовито гудит, и в этом есть что-то ободряющее и успокаивающее.
Но я все-таки никак не могу успокоиться до той самой минуты, пока передо мной не ложится на стол первый, только что отпечатанный на пишущей машинке лист, и я свободно читаю первую фразу: