Щит побережья

— Но что же делать? — с мольбой спросила Хельга, моля избавить ее от страшных видений. — Кто же теперь их уймет? Только тот, кто вызвал?

— Нет, почему же? — Хравн слегка дернул плечом вверх, и это движение показалось Хельге странным. Она не знала почему — просто люди так не делают. — Унять их может кто угодно. Главное, чтобы хватило сил.

— А у кого хватит? — спросила Хельга. Она не очень-то понимала, что говорит: сейчас и вокруг нее, и внутри нее происходило что-то настолько странное, что она не могла опомниться. Неясное, но грозное движение сил захватило и ее.

— Вот это и нужно выяснить, — сказал Хравн и посмотрел прямо ей в глаза. — Хватит ли у кого-нибудь…

Хельга содрогнулась. Глаза Хравна были совсем черными и глубокими, как Нифльхель, мир мертвого мрака, где текут темные реки. У них не было дна, потому что они были окнами в какие-то иные, непостижимые миры. На первый взгляд, обыкновенный человек лет тридцати, только очень смуглый и черноволосый, но мало ли откуда он родом? Но чем дольше Хельга смотрела на Хравна, тем больше, казалось, видела: так бывает, если вглядываешься в глубокую, но чистую и прозрачную воду. Сначала не видишь ничего, кроме висячей и зыбучей тьмы, а потом взгляд погружается в нее, и она проясняется, ты видишь все более глубокие слои и наконец можешь разглядеть даже дно, камни, коряги… Здесь до дна было слишком далеко, но Хельгу переполняло чувство близости чего-то необычного, восхитительное и пугающее одновременно. Рядом с ней стоял не просто человек, а мощный источник каких-то иных сил. Но она чувствовала не страх, а томительное желание проникнуть в эту тайну, узнать, понять. И разгадка казалась так близка…

— Для начала попробуйте узнать, что же за тролли явились к нам и поселились на Седловой горе, — сказал Хравн, без слов поняв ее вопросы. — Для этого не нужно много народу. Пусть пойдут те, кто не хочет сидеть и смирно ждать своей судьбы. А уж там все будет зависеть от вас. Как вы себя покажете…

— А там что-то очень страшное? — спросила Хельга. Вопрос прозвучал совсем по-детски, но рядом с Хравном она ощущала себя маленьким и глупым ребенком. Никакие ему не тридцать лет… А сколько? Он сказал, для начала? Значит, потом можно будет узнать и больше?

— Страшное? — озадаченно повторил Хравн. Он как будто не знал этого слова, потому что для него самого на свете не существует ничего страшного. — Это как поглядеть. На землю квиттов пришла вражда. Если она победит — вот тогда и будет страшно. Тогда весной вместо поля тинга здесь будет поле битвы. А если люди победят ее — тогда…

— Что — тогда? — жадно подхватила Хельга. Это — самое главное. Тайны Нифльхель могут подождать.

— Тогда можно будет жить дальше, — просто ответил Хравн. — Ваша судьба ждет вас в избушке на Седловой горе. Ты знаешь эту избушку?

Хельга кивнула.

— Если понадобится, я укажу вам дорогу, — пообещал Хравн, как будто уже знал, и кто пойдет, и что при этом случится.

Вдоль берега плыла рыбачья лодочка — достаточно близко, чтобы Хельга мимоходом узнала Торда рыбака с сыном. По привычке она помахала рукой, Сквальп ответил тем же. Хравн даже не обернулся. Глядя на море, Хельга чувствовала на своем лице его внимательный, пристальный взгляд, и ей было неуютно, точно он видел ее насквозь. Вдруг она ощутила усталость от этой беседы. Именно при нем на нее обрушились все эти непонятные, мощные ощущения, точно она внезапно стала сердцем, через которое непрестанными толчками проходит кровь всего побережья. А быть сердцем так тяжело!

— Ты устала, — тихо сказал Хравн, и Хельга даже не удивилась, что он знает об этом. — Да, много видеть — тяжело. Приходится брать на себя жизнь всего, что видишь. Постарайся брать себе побольше света — он придает немалых сил.

— Света? — повторила Хельга.

Хравн молча окинул взглядом небо, море, лес. Едва он отвел глаза от ее лица, как Хельге сразу стало спокойнее, она вздохнула легче, но тут же ее наполнило ощущение близкой потери. Как будто она стоит над обрывом и держит в руках что-то очень дорогое, что вот-вот полетит в холодные бездонные волны…

Хравн снова посмотрел на нее, и Хельга без слов поняла: больше ничего он не может ей сказать. Хотел бы, но не может. Он не знает подходящих слов, а может быть, она не поймет. Ей было больше нечего ждать от этой странной встречи и все же не хотелось расставаться с ним. Они стояли друг против друга и молчали, и почему-то Хельга знала, что Хравн тоже медлит с прощанием. Ей было приятно это сознание, но оно же тревожило. Все в Хравне было непонятно, и рядом с ним Хельга перестала понимать себя.

— Ты — теплая, — вдруг сказал Хравн, понизив голос почти до шепота, и Хельга задрожала.

Сильное биение огромного сердца вдруг сменилось тихим, робким, но особенно глубоко проникающим трепетом. Хравн протянул узкую смуглую руку и коснулся ее руки, слегка погладил пальцы и тут же оставил. Хельга стояла застыв, не имея сил двинуться, точно он наложил на нее чары неподвижности, и даже не поняла, холодной или горячей ей показалась его рука. Она была рядом и притом где-то далеко. Коснулся ли он ее на самом деле?

— Если ты очень захочешь увидеть меня снова — позови, — так же тихо сказал Хравн. — И не бойся меня. Я беру только то, что мне хотят отдать. И чем больше мне отдают, тем богаче становятся.

Хельга наконец подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Оно оставалось застывшим, почти нечеловеческим, но вдруг вызвало в ней желание как-то помочь ему. Но чем и в чем? В груди Хельги шевелилось какое-то теплое чувство к этому странному человеку, силы ее души были устремлены к нему, но не знали, по какой дороге им идти. Хравн опустил глаза и молчал, прислушиваясь к чему-то, и Хельге показалось, что он похож на путника, долго блуждавшего по холоду и ненадолго остановившегося у чужого огня. Надо идти дальше, но чудесное ласковое тепло не пускает, обволакивет мягкими волнами, держит в плену, который предпочтешь любой свободе…

— Иди домой, — вдруг сказал Хравн и отступил от нее на шаг. Хельга тоже отшатнулась, торопясь порвать эту непонятную связь, пока еще можно, а он продолжал, глядя в землю под ногами, и голос его звучал глухо. — Я провожу тебя… Не оглядывайся, но до дома с тобой ничего не случится. А больше не выходи за ворота одна. И помни — пока духи не вцепились в каждого, как в старую Трюмпу, с ними нужно бороться. Реку нужно останавливать в истоках. Попробуйте. А сейчас иди. Иди!