Страница 59 из 154
Вернувшись в "караулку", Гурьев в ответ на невысказанный вопрос присутствующих кивнул.
– Вы это предвидели, - с ноткой осуждения в голосе проговорил священник.
– Да, отче, - Гурьев поднял на него свой взгляд. - Не то чтобы предвидел - предполагал. Выдающийся экземпляр. Просто хрестоматийный пример. Достоин быть занесённым в анналы. Всё начинается с жажды справедливости, потом - масонские игры, плавно переходящие в увлечение коммунизмом и мистикой одновременно, потом парочка убийств во имя великих целей - и пожалуйста вам, готовенький контейнер для беса. Получите и распишитесь.
Отец Даниил хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Гурьев кивнул:
– Ладно. Владимир Иванович, вы можете заняться, чем у вас там запланировано. А лучше всего - отдохните, выпейте граммов сто - сто пятьдесят водки. Георгий Аполинарьевич и вы, Евгений Алексеевич, - Гурьев посмотрел на второго дежурного офицера, - проводите господина Ладягина и составьте ему компанию. Я сейчас вызову вам смену - надо заняться делом. Телом. Вадим Викентьевич, Николай Саулович - операцию осуществляем в соответствии с планом, у нас ещё семнадцать часов с минутами.
– Ничего не меняем?
– Нет. Зачем? - Гурьев пожал плечами. - Вот только его подопечными из Кембриджа мне придётся срочно заниматься. Но это мы оставим до момента, когда подготовим все материалы.
– Не хотите поручить это мне? - прищурился Матюшин. - Не всё же в кабинете штаны просиживать.
– Да помилуйте, вы же только что из Андорры вернулись, - улыбнулся Гурьев. - Впрочем, если хотите - отговаривать не стану. Займитесь. Определите вероятности, посмотрите, есть ли подходы. Только не забывайте, Бога ради: это не шпионы и не марионетки, а настоящие юные британские патриоты, искренне ненавидящие свой буржуазный образ жизни и саму свою принадлежность к правящим слоям общества. Интереснейшее явление, надо заметить. И деньги им предлагать ни в коем случае нельзя, хотя теоретически мы, конечно же, можем их купить оптом и в розницу. Справитесь, Николай Саулович?
– Я учёл свои прошлые ошибки, Яков Кириллович, - усмехнулся Матюшин. - Было, как вы знаете, время подумать. Да и вас, в общем, в симпатиях к империалистам-капиталистам трудно заподозрить.
– Несомненно. Надеюсь на вас, Николай Саулович - второго шанса нам с вами никто не предоставит, - кивнул Гурьев. - И ещё: примите к сведению, что двое из них, имена я позже назову, - определённо гомосексуалисты. - Увидев на лицах Карташева и Осоргина отчётливо обозначенное отвращение, он радостно кивнул: - Ну да. Мы - все в белом, а они - растленные негодяи, жиды и педерасты. Господа, это физиология. Химия. И мы с вами не в духовной семинарии, а на войне. Учитесь пользоваться, а пылать благородным негодованием будете после победы. И когда вам показывают или рассказывают что-нибудь донельзя омерзительное, - улыбайтесь. Тренируйтесь. Поначалу улыбки у вас будут стеклянно-идиотские, но постепенно соответствующие мышцы лица обретут надлежащую гибкость. Понятно?
– Так точно.
– Это радует. Товарища Немецкого[30] отправьте по назначению - картина маслом "Всё смешалось в доме Облонских" будет именно сейчас прекрасно смотреться в нашей галерее. Он, конечно, не Ротшильд, но и недооценивать его не следует.
А с господином Быстролетовым[31] , подумал Гурьев, я пообщаюсь позже - если он объявится. Этот персонаж может оказаться весьма интересен, уж больно биография пёстрая. В конце концов, лучше сменовеховец, чем коминтерновец, и два природных русских человека, один из которых - авантюрист штучного разбора, а второй - такой же, но со специфическими навыками, всегда сумеют договориться. Жаль только, что бывший граф действительно быстро летает: вербовщик - не резидент, на одном месте не сидит. Это было бы весьма занимательно - нельзя такого специалиста упускать.
– Все они одним миром, - проворчал Карташев.
– И не разочаруйте меня - я вас выпускаю на сцену самостоятельно, можно сказать, впервые, - проигнорировав его реплику, добавил Гурьев. - Андорра - это так, рабочий прогон, ни одного выстрела.
– Не извольте волноваться, Яков Кириллович, - козырнул Карташев.
– Изволю, и с этим ничего не поделаешь.
– Хотите показать им… это? - спросил Матюшин, указывая подбородком в сторону киноаппарата.
– Не исключено. Пока не знаю. Вадим Викентьевич, кто у нас там выдающийся киномеханик? Прокофьев?
– Так точно, мичман Прокофьев, Яков Кириллович.
– Распорядитесь, чтобы он немедленно приступил к проявительным и монтажным работам, выделите ему помощника и проследите, чтобы монтажный материал тоже был сохранён. Это может нам понадобиться в качестве отчёта перед властями, хотя не думаю, что до этого дойдёт. Пожалуйста, предупредите господ офицеров, что зрелище до тошноты отвратительное - наш пациент похож на муху, которую паук употребил в пищу некоторое время назад. Только что паутины нет.
Люди подавленно молчали, переглядываясь, священник качал головой, как заведённый, Осоргин вздохнул и перекрестился.
– Вадим Викентьевич.
– Слушаюсь! - рявкнул Осоргин, краснея и вскидывая руку к фуражке. - Разрешите действовать?
– Действуйте, - и Гурьев резко, чтобы вернуть людей к реальности, добавил: - Это всё, господа.
– Пустите меня к нему, Яков Кириллович, - попросил священник. - Я должен. Вы же знаете, знаете не хуже меня, - есть долг. Будьте рядом, - пожалуйста, я же не возражаю. Но так - нельзя. Нельзя. Это… не по-людски.
– Какою мерою меряете, такою же и вам отмерено будет. Отче.
– Вот именно.
Все молча смотрели на Гурьева и священника - никто не двигался.
– Ладно, - кивнул Гурьев. - Но на этом - всё, отче. Действительно всё. Я предупреждал вас - назад пути нет. Мы должны закончить начатое. И не говорите, мол, вы ничего не обещали. Есть долг - и есть данное слово. Извините, что напоминаю вам об этом. Идите за мной.
Отец Даниил несколько долгих мгновений вглядывался в лицо мертвеца.
– Я знаю, что вы думаете, Яков Кириллович, - тихо произнёс он, оборачиваясь. - Вы думаете, он это заслужил. Поверьте, никто, никто на свете не заслуживает такого.
30
Немецкий (Дейч, нем . Deutsch)
31
Быстролетов Дмитрий Александрович - сын К. Д. Быстролетовой и графа Александра Николаевича Толстого, врач, юрист, художник, писатель и путешественник, много лет работавший в качестве разведчика-нелегала. Никогда не состоял в какой-либо партии, был широко известен в среде русской эмиграции, в т. ч. своими настроениями и лояльностью по отношению к советской власти. "Кооптирован" в Иностранный отдел ОГПУ А. Х. Артузовым.