Страница 132 из 154
Гурьеву показалось, что даже время остановилось - послушать эти слова и этот голос. И, похоже, так показалось - а может, и не показалось вовсе?! - не только ему одному.
Когда мы будем на войне, когда мы будем на войне,Навстречу пулям полечу на вороном своем коне.Я только верной пули жду, - я только верной пули жду,Чтоб утолить печаль мою - и чтоб пресечь нашу вражду.И вдруг, словно очнувшись, девушка сверкнула глазами и улыбкой, так, что Андрей вздрогнул, и голос её обрёл новую глубину и силу, - такую, что Гурьев замер:
Но, видно, смерть не для меня, - но, видно, смерть не для меня,И снова конь мой вороной - несет в огонь и из огня.Когда мы были на войне, когда мы были на войне…Мы ещё не были на настоящей войне, подумал он. Ещё нет, дети мои родные, ещё нет. Но будем. Будем. В огонь - и из огня. Всё так и случится. Именно так.
Прощание на вокзале было достаточно бурным - Дашу пришёл провожать весь класс. Гурьев опасался чего-нибудь смахивающего на сцену ревности - но нет, нет, ничего подобного, и даже мыслей таких ни у кого не возникло. Зато, увидев, как прощаются Рэйчел и Вера, он почувствовал, как поднимается жаркая волна и кровь стучит молоточками по вискам.
– Ты прости его, прости, пожалуйста, - прошептала Вера, обнимая Рэйчел. - Я вижу, ты знаешь всё, так это не он, это мы, бабы, во всём виноваты… Прости, не держи сердца. Жалеет ведь он…
– Я знаю, Верочка, конечно, я знаю, - улыбнулась Рэйчел в ответ. И погладила молодую женщину по щеке: - Ни на кого я не сержусь, и никогда не думала даже. Я всё понимаю - действительно всё. Если кто виноват - только я одна виновата, - в том, что позволила ему переупрямить себя. Надо было мчаться за ним, быть рядом, ведь всё остальное - просто мираж, морок. Я сама во всём виновата. Но теперь - теперь будет всё по-другому. А мы с тобой, Верочка - родные теперь. Какие же между родными обиды и счёты?