Страница 104 из 154
Несколько секунд Осоргин молчал, затем кивнул:
– Я доложу миледи о вашей просьбе. Но вам придётся ещё некоторое время подождать.
– Чего, если не секрет? - не счёл нужным скрыть удивления Глокстон.
– Пока мои люди не убедятся, не установлено ли за вами наблюдения. Весьма опрометчиво с вашей стороны было явиться вот так, без того, чтобы предварительно известить нас о вашем визите. При всём моём уважении, мистер Глокстон. Не ожидал. Тем более, после проявленного вами интереса к нашим скромным персонам и нашей деятельности.
– Вот как, - Глокстону удалось скрыть за улыбкой растерянность, всё более овладевавшую им с того момента, как его визитка оказалась в руках служащей "Фалкона". - Вам известно и об этом?
– Разумеется, известно, - кивнул Осоргин. - Это мой долг - знать такие вещи. Но мы и предположить не могли, что вы нанесёте нам личный визит, да ещё безо всякого предупреждения.
– И всё-таки я сумел сделать шаг, для вас неожиданный, - Глокстон заставил себя беспечно улыбнуться.
– Не вижу в этом никакого повода для веселья, - Осоргин явно не желал принимать участия в игре нервов для двух преисполненных собственного достоинства завсегдатаев охотничьего клуба.
– Однако…
– Однако, мистер Глокстон.
– Слежка? За мной? - Глокстон откинулся на спинку дивана и заложил ногу за ногу. Спохватившись, он изменил позу, но понял, что поздно - его ошибка замечена и занесена в протокол. Чёрт подери, сердито подумал он. Чёрт вас тут всех подери. - Мистер Осоргин… Мне представляется, вы уж слишком подозрительны.
– Знаете, какой самый лучший способ не свалиться в пропасть?
– Просветите.
– Не прогуливаться по её краю в скользких ботинках и с завязанными глазами.
– Браво, - усмехнулся Глокстон. - Я предполагал нечто в этом роде. Хорошо, мистер Осоргин. Я подожду. В такой компании, как ваша, не грех и поскучать.
– Боюсь, скучать вам придётся всё же в одиночестве, - вздохнул Осоргин. - Постараюсь сократить это время до минимума.
– Не утруждайтесь так ради старого бездельника вроде меня, - водянисто-серые глаза Глокстона излучали доброжелательное и спокойное любопытство.
Осоргин, покачав головой и не проронив больше ни звука, вышел. Глокстон остался в пустой комнате.
– Очень, очень впечатляюще. Просто отлично, - пробормотал он еле слышно. - Чёрт подери!
На самом деле Глокстон чувствовал себя отвратительно. Хорошо, пусть он не какой-нибудь нелегал со стажем вроде пресловутого Рейли, но… Он удержался, чтобы не передёрнуть плечами, и вздохнул. Дверь отворилась, и появился давешний юноша с кипой газет и журналов. С улыбкой положив их перед Глокстоном на столик, молодой человек исчез. Глокстон, пожевав губами, взял в руки "Таймс".
Прошло около сорока минут, и Глокстон уже собрался обеспокоиться, как дверь раскрылась снова, пропустив в комнату Осоргина:
– Что интересного пишут сегодня, мистер Глокстон?
Ответить Глокстон не успел. В комнате появился один из похожих на близнецов сотрудников Осоргина и что-то сказал по-русски. Опять демонстрация, с неудовольствием подумал Глокстон. Ну, в самом-то деле, джентльмены. Понял и постараюсь исправиться. Зачем же так откровенно давить?!
– Попрошу за мной, мистер Глокстон, - голос Осоргина неожиданно потеплел. - Миледи примет вас.
– Слава Богу, - проворчал Глокстон. - Ещё немного - и я впал бы в отчаяние.
– Мы никогда этого не допустим, - Осоргин был серьёзен и основателен, как Мыс Доброй Надежды. - Осторожно… Сюда.
Кабинет управляющего был обставлен роскошно и со вкусом. Роскошно - потому что кабинет управляющего банком, - таким банком, - должен производить соответствующее впечатление на клиентов и соперников. Со вкусом - потому что Рэйчел сама обставляла его, подбирая всё, от цвета и рисунка дерева для мебели и паркета до конструкции бюро и полочек, на которых разместилась коллекция бонсаи. Нарушив принципы построения интерьера по-японски, когда одна картина, ваза или скульптура является центром организации пространства, и непостижимым образом сплавив викторианское великолепие с минимализмом и близостью к природе, столь характерных для стиля Страны Восходящего Солнца, Рэйчел добилась результатов, воистину потрясавших воображение всех, кто входил в её парадный кабинет. Роскошь и вкус нелегко свести воедино. Рэйчел удалось сделать это. Здесь и сейчас - как везде и всегда.
Кабинет был рассчитан на то, чтобы вместить множество народу, и разделён на несколько зон - зелёную, зону отдыха, курительную, снабженную мощной и бесшумной потолочной вентиляцией, деловую. В центре на небольшом возвышении находился огромный стол заседаний совета.
Даже на Глокстона, до зевоты равнодушного к роскоши, кабинет графини Дэйнборо произвёл должное впечатление. Когда он поздоровался, в его тоне не было и следа присущего ему обычно снисходительного безразличия человека, уставшего от близости к высоким тайнам великой державы:
– Добрый день, леди Рэйчел.
– Здравствуйте мистер Глокстон, - Рэйчел приблизилась и указала гостю на мягкий кожаный диван, опускаясь в кресло напротив.
А она и вправду диво как хороша, подумал Глокстон, впрочем, без особенных эмоций. Фото - всего лишь жалкая тень оригинала. Что это за странный медальон? Такой большой? Ох, и непростая же штучка! Держится изумительно.
Дождавшись, пока Рэйчел усядется, опустился на кожаные перины и Глокстон. Он огляделся, сохраняя на лице вежливую улыбку. За ширмами-экранами проступали два человеческих силуэта, совершенно неподвижных. Странная деталь интерьера, подумал Глокстон. Голос Рэйчел вернул его к действительности:
– Чем могу быть вам полезна?
Выдержав небольшую паузу, Глокстон улыбнулся со всей любезностью, на которую был способен:
– Постараюсь не отнимать много вашего драгоценного времени, леди Рэйчел. Лицо, меня уполномочившее, просит вас встретиться с ним лично. И как можно скорее.
– Могу я узнать предмет предстоящей беседы?
– Увы. Как я уже сказал, это личная просьба, миледи.
– Хорошо. Разумеется, я встречусь с уполномочившим вас лицом.
– Тогда позвольте мне…