Обольщение ангела

— Я понимаю, — сказала Роберта. Глядя через плечо, она наблюдала, как следом за ним дядя Ричард и Гордон тоже выходят из зала.

Тоска и горькие сожаления сдавили ей грудь. Она чувствовала, что с сегодняшнего дня ее отношения с Генри никогда уже не будут такими, как прежде. Даже если ей удастся избавится от этого заносчивого шотландского маркиза, счастье будет ускользать от нее, а несчастья преследовать по пятам.

Расстроенная, она проводила пальцем по своему заветному ожерелью, уставившись в гипнотическое пламя камина. Слезы заблестели в ее глазах и медленно покатились по щекам.

Боже правый, что за судьба уготована ей! Неужели она влюблена в человека, за которого ее выдали много лет назад? Неужели она никогда не найдет душевный покой?

Два подарка лежали у нее на коленях: книга французских стихов, которые она не могла прочесть, и перчатки без пальцев, чтобы скрыть ее позор. Невежественная, обезображенная этим «дьявольским цветком» в глазах людей, она достойна только презрения.

— Ты очень расстроена? — заботливо спросила леди Келли.

— Какая я несчастная, — заплакала Роберта, вытирая рукой слезы. — Судьба сыграла со мной злую шутку!

— Жизнь часто подшучивает над нами, дорогая. У тебя все не так уж плохо.

Роберта посмотрела на тетку с отчаянием:

— По-моему, хуже и быть не может.

— Что плохого в том, что два богатых, знатных и очень привлекательных молодых человека добиваются твоей любви? — спросила графиня.

— Генри слишком занят своими придворными делами и не сможет спасти меня от Гордона, который решил увезти меня на север, — ответила Роберта. — В Хайленде я умру с тоски.

— Ну что ты, дорогая.

— Все так и будет, как я говорю. — Роберта протянула тетке левую руку. — Из-за этого проклятого «дьявольского цветка» я отверженная в моем собственном клане.

— Этот знак — скорее благословение, — не согласилась леди Келли. — В момент твоего зачатия великая Мать-богиня благословила тебя своим прикосновением.

— Если я такая благословенная, отчего даже родные сторонятся меня как зачумленной, осеняют себя крестом, когда я прохожу мимо? — спросила Роберта, и мучительное воспоминание о тех временах заставило голос ее задрожать. — Почему дети отказывались играть со мной? Почему они издевались надо мной, называя «проклятой ведьмой» и «чудовищем озера Лох-Эйв»?

— Невежество тому причиной, оно управляло их словами и поступками, — ответила леди Келли.

— В нашем Хайленде полно невежественных людей, — сказала Роберта. — После того как меня так хорошо приняли в Англии, я не могу вернуться в Шотландию. Не могу!

— А ты знаешь, что первые восемнадцать лет своей жизни я прожила, как отверженная, в имении моего отчима в Уэльсе, потому что я незаконная дочь герцога Ладлоу? — спросила леди Келли, коснувшись руки Роберты. — Я вижу, ты удивлена, но клянусь, это правда. Когда же я вышла замуж за Ричарда, то думала, что моя неотесанность всем бросается в глаза, а придворные Елизаветы считают меня уэльской дикаркой, которой как-то удалось поймать в свои сети богатого английского графа и женить на себе. Как же я была не права! Когда я сама стала уважать себя, они тоже передумали и приняли меня в свой круг. То же самое произойдет и с тобой.

— У меня другое дело, — возразила Роберта, печально покачав головой. — Вы носили свой стигмат глубоко в душе, и никто не знал о нем, мой же у меня на руке, и каждый может видеть его.

— Несчастья закаляют характер, — сказала леди Келли. — Чем больше превратностей приносит судьба, тем благородней становится характер человека. Так что ты и правда благословенна.

Роберта печально улыбнулась.

— Если мой характер станет еще прекрасней, меня должны будут канонизировать, как святую, — с горечью сказала она. — Я знаю, что вы владеете магией, тетя Келли. Вы поможете мне?

— Чего же именно ты хочешь? — спросила графиня.

— Вашего содействия, — поколебавшись, ответила Роберта, хотя на сердце вдруг легла тяжесть от сожаления. — Вы должны помочь мне отправить этого Кэмпбела в его чертов Хайленд.

— Тут успех нельзя гарантировать, — предостерегла ее графиня. — Сила, которую я вызову, чтобы управлять Кэмпбелом, может вместо этого начать управлять тобой.

Услышав, что тетка не против, Роберта оживилась.

— Ну и пусть, — нервно поглаживая свои «дьявольский цветок», ответила она. — Гордону ведь не будет никакого вреда? Я не хочу причинять ему зло.

Леди Келли понимающе улыбнулась, словно была посвящена в тайну, на которую намекала Роберта.

— Хлеб из заговоренного ячменя и вино с белым вереском — твоя единственная надежда разрешить эту деликатную ситуацию, не разгневав при этом богиню.

— Я никогда не слышала о таких вещах.

— Белый вереск, священная трава, охлаждает пыл нежелательных поклонников, — объяснила леди Келли. — Я истолку щепотку сухого вереска в тонкий порошок, и ты подсыплешь его Гордону в вино. Это верное средство.

— А что еще? — спросила девушка.

— А хлеб из заговоренного ячменя, наоборот, привлекает мужчин. Ты замесишь маленький кусочек теста, а потом приложишь его к своим потайным губам.

— У меня нет никаких потайных губ, — испуганно простонала Роберта.

Леди Келли рассмеялась.

— Дорогая, это находится у тебя между ног. Придай тесту их форму, испеки его и угости Генри. Ты еще не раздумала?

От изумления и замешательства щеки Роберты покрылись густым румянцем.

— Да, — едва слышно пролепетала она.

— Мы подадим им это в кабинет Ричарда, когда их внимание будет занято делами, — вставая с кресла, сказала графиня.

— Где же мы будем заниматься этой магией? — спросила Роберта, тоже поднимаясь.

— В кладовой, конечно.

А часом позже обе женщины стояли возле кабинета графа. Роберта держала поднос, а ее тетка по-особому расставила на нем три хрустальных бокала, чтобы не перепутать вино, положила маленькую булочку заговоренного хлеба и два круглых пирожка с сыром. Вино, куда был добавлен белый вереск, предназначалось Гордону — оно

было подогрето с добавлением корицы, а заговоренный хлебец — Генри.