Страница 42 из 80
- Охбе бамула, - сказал он. - Охбе бамула. Охбе Вуона. Охбе Вуона. - А затем позвал: - Женщина!
Он использовал обращение, с которым обращаются к жене старшего.
Если она из тех, кто имеет власть, богам это понравится. Если она безумна, то это не имеет никакого значения.
- Бамула, - проговорила женщина. У нее был акцент, похожий на выговор Амры, когда он говорил на своем собственном языке. Незнакомка сделала еще несколько шагов. Говинду увидел нож у нее на поясе, а за спиной лук и колчан. Но руки она держала перед собой, и они были пустыми.
Говинду выступил из кустов, также держа на виду открытые ладони. Затем он показал через плечо на лагерь:
- Бамула! Вуона! Бамула! Вуона! Бамула! Вуона!
Она поняла смысл сказанного. Все еще держа руки перед собой, она принялась взбираться вверх по склону, туда, где располагался вставший на ночлег лагерь. У Говинду едва хватило время подозвать другого воина, чтобы тот занял его место. Он торопился за женщиной, которая почти исчезла в темноте.
Конан и Вуона сидели немного в стороне от других, но не слишком далеко от костра. Киммериец не оставил у стражей ни малейшего сомнения в том, что с ними будет, если они уйдут со своего поста и пропустят внезапную атаку пиктов.
Вуона присела на корточки и прислонилась к дереву. Лунный свет серебрил ее голые плечи. На ней были короткие кожаные штаны, снятые с мертвого пикта. Свой кожаный гандерский плащ она отдала одному из раненых.
Надо было отправляться на поиски пищи и одежды. Конан понимал, что рано или поздно все пикты обязательно сбегутся сюда.
Киммериец не испытывал никаких неприятных ощущений. Но бамула так стучали зубами от холода, что могли этим перестуком разбудить всех пиктов на расстоянии дневного перехода.
- Прости меня, Амра.
- Зови меня Конан. Амра - имя, которое хорошо звучало на борту или на устах Бэлит.
- Конан - твое настоящее имя?
- Что, думаешь меня приворожить?
Даже в темноте Конан увидел выражение ужаса на лице Вуоны.
- Нет!
- То-то же. А то у меня есть привычка совать меч в брюхо каждому, кто начинает бормотать заклятия. Мне не хотелось бы проделывать это с тобой.
- Это было бы... справедливо. Я... я не...
- Чума тебя забери, девка, с твоими страхами и трясучкой! Оставь жрецам и евнухам трястись и повизгивать. Ты не первая женщина, которая неудачно выбрала себе мужика. Но теперь-то ты свободна, а я еще жив, так стоит ли тянуть волынку?
- Это из-за того, что мы здесь, когда могли находиться в безопасном месте. Это моя вина.
- Очень вероятно, что и твоя. А сейчас-то что об этом болтать попусту?
Она шевельнулась и встала на колени перед Конаном:
- Могу ли я отблагодарить тебя как женщина?
Конан осмотрел ее с ног до головы. Ей не требовалась темнота, чтобы скрывать дефекты фигуры, - их попросту не было. Киммериец вдруг сообразил, что смотрит на эту девушку, как мужчина смотрит на женщину. Такое случилось впервые с тех пор, как умерла Бэлит.
Теперь Конан определил место Вуоны в отряде. Положение женщины вождя было самым почетным из всех, какое он мог ей предоставить. В конце концов, он втравил всех в это безумное предприятие, чтобы спасти ее...
Она вскарабкалась к нему на колени и запустила пальцы ему в волосы, осторожно выбирая оттуда сучки, листья и мусор. Другой рукой она обхватила его за шею. Крепко обхватила - руки у нее были сильные.
Пальцы Конана, весь день сжимавшие рукоять смертоносного меча, нашли завязки на спине Вуоны. Девушка прижалась к нему. Конан почувствовал твердые маленькие груди...
- Амра!
- Да Конан меня зовут, Конан! - рыкнул он.
Вуона соскользнула с его колен. Киммериец глубоко вздохнул. Только теперь до него дошло, что говорила не Вуона.
- Говинду! Ты ушел с поста! - Это было первое, что пришло ему на ум. Будь у киммерийца время подумать, он отозвался бы более резко.
- Прости меня, Амра.
- Он хочет, чтобы его называли Конан.
- Помолчи, ты еще не женщина вождя, так что дай Говинду говорить.
- Женщина пришла.
- Я слышал о пиктских женщинах. Уверен, что стражник, который увидел ее, тут же упал мертвый при одном ее виде. Бери себе пленницу, поставь другого на место умершего и оставь меня в покое.
Конану показалось, что молодой вождь старается не смотреть на него и Вуону.
- Ам... Конан. Женщина не из племени пиктов. Она похожа на тебя. Ее зовут Скира. Она знает, что мы бамула и что среди нас Вуона.
Вуона столь резко вскочила на ноги, будто села на змею.
- Это она! Волшебница!
Говинду сделал знак, отвращающий зло. Конан встал, подхватил Вуону и осторожно поднял ее, держа за подмышки. Она моргнула, встретив пристальный взгляд голубых глаз.
- Вуона, я прощаю тебя за неправильный выбор мужчины. А за то, что ты скрыла от меня ЭТО, я тебя не прощу. - От ужаса девушка обвисла у него в руках. Конан добавил: - В следующий раз не прощу.
Вновь оказавшись на ногах, Вуона поспешила сесть на землю - колени отчаянно дрожали.
По всему было видно, что дар речи вернется к ней нескоро. Когда девушка чуть-чуть оправилась от пережитого, Конан взял ножны и наполовину вытащил клинок. Вуона осторожно посмотрела на киммерийца.
- Помнишь, что я говорил тебе о колдунах с мечами в кишках? Этой женщине нужно очень хорошо потрудиться, чтобы доказать, что она наш друг. И доказать незамедлительно. Говинду, веди меня к нашей гостье.
- Как хочешь, Конан.
Интерлюдия
Дебри Пиктов в годы правления короля Конана Второго.
Сарабос был первым из нас, к кому вернулось самообладание. А если говорить точнее, он его и не терял - ни при виде пещеры, ни при виде статуи. Следовательно, он нашел для себя какие-то объяснения этому явлению еще до того, как смог говорить, и голос его звучал вполне ровно.
Он говорил несколько отстранение, будто вспоминал нечто, испытанное во сне, и в реальность чего сам не слишком верил.
- Предположим, то, что мы видим здесь, реально. Теперь я спрашиваю, кто-нибудь слышал хоть что-то, что могло бы объяснить эту реальность?
С таким же успехом он мог бы обращаться к самой статуе, ибо собравшиеся вокруг люди молчали, будто бы и сами были каменными. Я был рад видеть, что это было не только потому, что они стояли с широко распахнутыми глазами и отвисшими челюстями, напрочь утратив дар речи.