Страница 27 из 73
Главная башня. Нижние этажи
Барнаби Уэлш чувствовал себя абсолютно измученным. Он был от природы неповоротлив, стремился избегать любых движений, если его не вынуждали на то крайние обстоятельства, а это отчаянное бегство в одном шаге от синекожих оказалось слишком тяжелым испытанием для его неуклюжего, полного тела. Он просто не в силах был сделать ни единого шага.
— Мы не можем останавливаться! — крикнула ему Дина Вильяме.
— Я должен, — отозвался Барнаби, сползая по стенке.
Дина помчалась назад и сгребла его за рубашку.
— Давай, мужчина ты или нет?! Они прямо позади нас!
— Я… больше… не… могу… бежать, — прохрипел Барнаби. — Я совсем… не могу…
— Ты должен! Они приближаются!
— Но… — Барнаби попытался сглотнуть, несмотря на раздирающую сухость в горле. Он хрипел и кашлял, согнувшись почти пополам.
— Ш-ш-ш! — тревожно оглянулась Дина. — Тише ты, иначе они до нас доберутся.
Барнаби наконец сумел выдавить из себя почти членораздельную фразу:
— Я не могу, со мной все…
— Ничего подобного, просто шевели ногами. Давай, парень, ты можешь.
— Нет, честно.
Он изумленно взглянул на спутницу. Дина даже не запыхалась! Впрочем, она рассказывала, что ещё в школе занималась легкой атлетикой, пока не забеременела и не забросила это дело. Она всегда мечтала принять участие в Олимпийских играх. Дина даже одета была соответственно, в фиолетовую футболку, красные шорты и белые кроссовки.
— Иди вперед, — посоветовал он. — Оставь меня, я тебя только задерживаю.
Злобно сверкнув глазами, она резко встряхнула несчастного толстяка.
— Нечего разыгрывать передо мной героя, ясно? Я выбью из тебя дурь. Пошли, быстро, пока не встретились с этими синими ублюдками.
— Ладно, ладно, — выдохнул Барнаби. Хрюкающие звуки позади послужили дополнительным стимулом, чтобы продолжить движение. Толстяк потащился вперед, опираясь одной рукой о стену, затем ускорил шаги, перейдя на неуклюжую трусцу, его остроносые туфли слишком большого размера шлепали по каменным плитам пола.
Казалось, они с Диной мчались целую вечность. Это место выглядело скопищем бесконечных коридоров со множеством ответвлений, ведущих лишь к новым поворотам и коридорам да неожиданно встречавшимся укромным нишам. Возникало впечатление, будто все здесь создавалось хаотично, без целей или планов.
«Я не герой», — думал Барнаби. И действительно, он являлся полной противоположностью герою. Ещё никогда в жизни он не испытывал подобного страха. Барнаби предложил спутнице идти без него в качестве некой проверки. Он не имел представления, что будет делать, если она действительно уйдет. В одиночку он мог просто свихнуться.
Они продолжали путь по коридору с каменными стенами, Дина бегом, Барнаби — вперевалку, неуклюже подскакивая. Девушка достигла поперечного туннеля и остановилась, поджидая спутника.
— Лестница. — Она указала влево. Барнаби почти ничего не мог разглядеть в окружающей тьме.
— Пойдем, — покорно согласился он.
Лестница оказалась винтовой. Дина спускалась вниз, перепрыгивая через две ступеньки, её белые кроссовки отсвечивали в темноте.
Барнаби проскулил:
— Я сейчас… — затем споткнулся и чуть не упал.
Дина остановилась несколькими ступеньками ниже.
— Смотри под ноги, — предупредила она. — Ниже — ещё темнее.
— Понятно, — уныло откликнулся он. Они продолжали спуск, к своему ужасу обнаружив, что конца лестнице не видно. Через несколько минут они остановились, понятия не имея, что делать дальше.
— Пойдем назад? — предложила Дина. Барнаби окинул её скептическим взглядом.
— Ты, пожалуй, прав. — Девушка пожала плечами. — Должна же она когда-то кончиться.
Они спускались по спирали ещё десять минут. Лестница продолжалась без малейшего намека на конец.
— Дьявол!
— Смешно, — пробормотал Барнаби.
— Черт побери этот идиотский замок, — со злостью произнесла Дина, уперев руки в бока, и на её темно-коричневой физиономии появилось выражение оскорбленного достоинства. Она взглянула вверх, затем вниз. — Проклятье. Что ж, если мы не вернулись раньше, не имеет ни малейшего смысла делать это сейчас. Пошли.
Они брели вниз ещё пять или десять минут. Лестница на всем протяжении была лишена каких-либо запоминающихся мелочей, не считая встречавшихся иногда светящихся камней и странных ниш.
— По-моему, я скоро описаюсь, — призналась Дина.
Барнаби не удержался от смеха. Дина заметила это и тоже начала хихикать. Приступ истерического веселья продолжался в течение нескольких минут, но потом девушка погрузилась в молчание, сберегая силы для залпов проклятий, ругательств и жалоб.
Спустя ещё примерно четверть часа лестница наконец завершилась в туннеле с низким потолком.
— Ну слава богу, — пробормотал Барнаби, едва передвигая ноги. Толстяк почти обессилел и задавался вопросом, как долго выдержит его сердце, сколько ещё оно сможет слабо толкать кровь по распухшему телу, которое сейчас напоминало нечто неживое, тяжелую ношу, которую приходилось через силу волочить вперед.
Туннель некоторое время шел прямо, затем свернул на сорок пять градусов, потом изогнулся под прямым углом. Проход продолжался около шестидесяти футов, неожиданно сменившись другой лестницей, её ступеньки точно так же вели по спирали в никуда, но теперь уже наверх.
— О нет! — Барнаби отшатнулся назад.
— Проклятье! — зло крикнула Дина. — Да над нами просто издеваются.
— Господи! — Барнаби застыл, привалившись к холодной каменной стене туннеля. Потом присел на корточки и закрыл глаза.
Дина уселась на ступеньку и принялась массировать тонкие, но мускулистые коричневые ноги.
— Нас гоняют кругами.
Барнаби не ответил, просто не нашел в себе сил. Они долгое время сидели молча.
— Проклятье, — снова сказала она, на этот раз чуть тише. А затем, после долгой паузы, добавила: — Ладно…
— Даже не думай об этом, — предупредил Барнаби.
— Как скажешь, — согласилась она. — Дело твое. Мы вообще никуда не пойдем.
— Спасибо.
— Особенно наверх.
— Это точно.