Страница 76 из 103
– Главную дорогу сильно размыло дождем, однако нам удалось разглядеть следы копыт трех коней. Они направлены из города на север. – Он кивком указал на Этина: – Вы священник?
Этин смог ответить таким же кивком, очевидно, потрясенный огромным ростом и могучим сложением Камаля.
– Он как раз собирался расспросить поваров и рабочих обо всех гостях, которых они видели сегодня ночью, – ответил за него Эйджер.
Этин снова кивнул, подтверждая свое намерение, и направился к двери:
– Совершенно верно.
Камаль схватил священника за руку, и тот подскочил на месте, будто его ужалила змея.
– Боже мой, я только хотел задать вам вопрос. Где-нибудь поблизости мы не могли бы достать лошадей?
– У нас здесь два постоялых двора. Насколько мне известно, сейчас у старого Гересона есть лошади на продажу.
– Чем же мы сможем с ним расплатиться? – слабым голосом спросила Дженроза.
– Вы не могли бы представить нас? – спросил Камаль Этина.
– Представить вас? С чего вы взяли, что я мог бы это сделать?
– Но ведь это нужно для того, чтобы поймать выродков, которые похитили нашего товарища и убили Айрана, – резко ответил Камаль.
Этина предложение незнакомца обескуражило.
– Я никогда до сих пор не представлял чужеземцев…
– А кто же еще в вашем городе станет преследовать убийц с такой же яростью, как мы? – спросил Эйджер.
– Да, надо признаться, что, пожалуй, таких не найдется. Едва ли преследование опасных преступников может что-нибудь значить для крестьян и торговцев.
– Тогда отправьте нас, – настойчиво повторил Камаль.
– Ради чего, сэр? Так или иначе вы намерены догонять вашего похищенного товарища. Что изменит мое распоряжение?
Камаль облизал пересохшие губы.
– Тогда вы могли бы ссудить нам денег для наших нужд.
– Ссудить вам денег? – Этин был шокирован до глубины души. – Я не располагаю деньгами, чтобы нанимать лошадей для чужеземцев.
Эйджер потряс шкатулку Айрана.
– У вас есть эта шкатулка. Ссудите нам достаточно денег, чтобы мы смогли выбрать лошадей, хотя бы в память об Айране. У нас самих нет ничего, а без этого нам не поймать его убийц.
Этин впал в состояние столбняка. Он не знал, что делать.
– Гибель Айрана взывает об отмщении, – прорычал Эйджер.
Этин шумно выдохнул носом и взял из рук Эйджера шкатулку. Внимательно отобрав из нее горсть монет, он протянул их Камалю.
– Этих денег вам хватит на то, чтобы купить четырех отличных коней, – трех для вас и еще одного для вашего товарища, если вам удастся выручить его из беды, однако забудьте о том, что это ссуда. Я не думаю, что дух Айрана прогневается из-за этих денег, если вы сможете отомстить за его смерть. Гересона вы сможете найти в противоположном конце города. А пока вы улаживаете это дело, я расспрошу Левита и всех остальных, и тогда, может быть, смогу вам рассказать какие-нибудь новые подробности.
– Я останусь здесь вместе с господином Этином, – сказал друзьям Эйджер. – Когда здесь все закончится, я найду вас у Гересона.
Камаль кивнул и вместе с Дженрозой вышел. Они без труда нашли постоялый двор и предложили Гересону деньги, о которых он сказал, что за такую сумму они могут выбрать любых лошадей, какие им только приглянутся, а он еще добавит седла, сбрую и дорожные мешки. К тому времени, как они успели выбрать четырех упитанных бойких лошадей, к ним подошел Эйджер.
– Единственными посетителями, которые еще оставались в харчевне и пили, когда Айран отпустил своих рабочих, были Линан, два путешественника и трое крестьян. Священник нашел путешественников – они все еще оставались в своих комнатах. Они сообщили ему, что, когда они отправились спать, в зале оставались только Линан и крестьяне, а сам Айран находился в кухне. Одна из поварих знает имя одного из крестьян и сказала, что он владеет землями на востоке долины, на самых склонах.
– Так что же мы будем делать сначала? – спросила Дженроза.
– Мы поедем по следам, которые нашли вы с Камалем. Не думаю я, чтобы они направлялись обратно на ферму.
– А почему нет? – спросил Камаль.
– Потому что крестьянин должен знать, что ночью его узнали, и что священник непременно придет к нему с вопросами, если его вообще сразу не арестуют. Крестьянина, между прочим, зовут Джес Прадо. Тебе это ни о чем не говорит?
Камаль мгновение подумал и медленно кивнул.
– Сам я никогда с ним не встречался, но знаю, что он был капитаном наемников и во время войны дрался на стороне рабовладельцев. Большинству наших капитанов после войны удалось рассеять их отряды, и все они осели где-то здесь. Наверное, Прадо выбрал эту долину.
– Что ж, раз так, то я мог бы держать пари, что он сейчас прилагает все усилия к тому, чтобы убраться из долины. А еще важнее то, что он направляется не на юг.
– Ну и что? – спросила Дженроза.
– Прадо не посмел бы похитить Линана, если бы не знал, кто он такой, так же, как и о том, что мальчик объявлен вне закона, однако, невзирая на все это, он не собирается, надо полагать, прямо в Кендру, чтобы доставить его победный приз самой Ариве. А это означает, что с ним содействуют силы, о которых мы даже не способны предполагать.
– Может быть, Арива вовсе не хочет, чтобы Линана увидели в столице, – предположил Камаль. – Может быть, она считает, что его поддержат именно здесь, среди простонародья.
– Тогда почему бы им не умертвить его сразу? – возразил Эйджер.
– По-моему, здесь замешано немало народу, и на своем пути Прадо может столкнуться с ними. Более того, Прадо прекрасно знает, что мы станем преследовать его, так что не следует надеяться на то, что он долго станет придерживаться прямой дороги. Значит, мы спохватились почти вовремя, – произнес Камаль, седлая выбранную им для себя лошадь. Это была большая кобыла с черной полосой на лбу.
Прежде чем его спутники успели ответить, перед ними появился священник.
– Не знаю, что такое в тебе есть, Горбач, однако черты твоего лица вселяют в меня доверие.
– Спасибо, если так, – сухо ответил Эйджер.
– Я не поеду с вами. Не такой уж я наездник, и мне за вами не угнаться. Разыщите убийц Айрана и, если только сможете, верните их сюда, дабы свершилось правосудие.
Камаль мрачно взглянул на священника.
– Обещать мы этого не можем, но сделаем все, что только будет от нас зависеть.
Тем временем Эйджер и Дженроза оседлали своих лошадей, а Камаль взял за поводья четвертую. Они направились к северному выходу из города, и в душе каждого из них теплилась надежда на то, что Линан оставался в живых, и что его можно было бы спасти.
По дороге за спиной Прадо на его коне Линан все же заснул и свалился с седла. Он оставался в полусознании, и боль от удара головой о твердую землю почти ничего не добавила к его состоянию. Как сквозь сон он слышал чьи-то проклятия и короткие распоряжения. Чьи-то грубые руки наполовину подняли его с земли, перетащили на более удобное место. Он плохо помнил и осознавал все, что с ним происходило до этого момента. Что-то чужое вцепилось в его подбородок, а потом все его тело пронзила боль. На миг его сознание прояснилось, и он увидел над собой ожесточенное лицо Джеса Прадо, хотя и сквозь пелену красноватого тумана, застилавшего его глаза. Линан застонал. Какая-то часть сознания подсказывала ему, что все случившееся нынешней ночью, – не более чем ночной кошмар.
– Я собираюсь зашить твою рану, парень, – выдохнул Прадо ему в лицо. – Но сперва нам придется ее как следует прочистить.
Когда в глубокий порез кто-то стал втирать жирную мазь, Линан снова начал проваливаться в туман. Вновь по всему его телу прошла волна острой непереносимой боли. В какое-то мгновение ему показалось, что все закончено, и что он снова может погрузиться в забытье, что кошмар и все, что с ним связано, позади, однако это был короткий миг передышки перед бурей. Когда Прадо достал огромную иглу и стал жилой зашивать рану, Линан содрогнулся всем телом. Прадо сидел у него на груди, чтобы помешать любым его движениям, а оба его подручных головореза держали голову и ноги принца. Линан закричал от боли, и тотчас же сознание покинуло его.