Застава

- Сомневайтесь во всем. Всегда сомневайтесь и задавайте себе всяческие вопросы, - продолжал Гленн. - Мне кажется не стоит напоминать об этом ученому.

- Откуда вы знаете, что я ученый? - Подозрительность и недовольство мелькнули в глазах профессора. Хотя, конечно вам могла сказать это моя дочь.

- Мне рассказал о вас Юлью. Но вы упустили из виду еще кое-что. И это настолько очевидно, что, когда я вам расскажу вам станет просто стыдно за себя.

- Ну пусть нам поскорее станет стыдно, - улыбнулась Магда. - Говорите же!

- Хорошо. Зачем, скажите, вампиру, который так боится крестов, поселяться в замке, все стены которого так и усеяны ими? Как вы это можете объяснить?

Магда и отец молча уставились друг на друга.

- Видите ли, - смущенно начал профессор. - Я так часто бывал в этом замке и столько времени потратил на раскрытие тайны крестов, что постепенно просто перестал обращать на них внимание и теперь даже не замечаю!

- Я вас хорошо понимаю. Я и сам несколько раз посещал эти места и могу согласиться, что со временем кресты начинают будто бы сливаться с самим замком. Но все же вопрос остается зачем существу, страшащемуся крестов, окружать себя ими со всех сторон? - С этими словами он встал с кресла, поднял его и легко перекинул через плечо - А теперь, я думаю, мне пора идти завтракать. Наверное, мадам Фионеску уже приготовила что-нибудь вкусненькое. Я на время оставляю вас, а вы поразмышляйте на досуге и, может быть, найдете ответ. Если он, конечно, существует. - Гленн резко повернулся и зашагал к гостинице, неся на плече свое плетеное кресло.

- Что за странный тип? - удивленно спросил профессор.

- Я встретила его вчера поздно вечером возле самого рва, когда наблюдала за твоим окном.

- Не надо было так за меня волноваться! Это я должен заботиться о твоей безопасности, а не наоборот.

Но Магда не слушала его

- .Он подъехал на коне прямо к воротам и, казалось, собирался с ходу влететь во двор замка. Но потом, когда заметил внутри огни и солдат, остановился.

Профессор несколько секунд размышлял о чем-то, а затем резко перевел разговор в другое русло.

- Кстати, о солдатах. Наверное, мне пора уже возвращаться, пока они сами за мной не пришли. Я предпочитаю явиться в замок по доброй воле, а не под дулом автомата.

- Побудь со мной еще немножко. Ты и так проводишь в замке слишком много времени. Похоже, он начинает на тебя как-то действовать...

- Магда, со мной все в порядке. Я себя неплохо чувствую и буду сам решать, сколько и когда мне работать. Так ты повезешь меня или придется ждать, пока здесь появятся нацисты?

Закусив от обиды губу, Магда повернула кресло к мосту, и они двинулись в путь.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Застава

Четверг. 1 мая

Время 17.22

Капитан Ворманн в полном одиночестве коротал время у окна своей комнаты. Он задумчиво наблюдал, как удлиняются тени во дворе, пока солнце медленно ползло к горизонту. И по мере того как вырастали тени, росло и его напряжение. Но, разумеется, не из-за самих теней.

Итак, две ночи подряд прошли на заставе спокойно - никого не убили, и сейчас у него вроде бы не было причин волноваться. И все же капитана не покидало тревожное предчувствие чего-то дурного.

Солдаты тем временем немного воспрянули духом. Они вновь почувствовали себя победителями. Это было заметно и по их глазам, и по общему настроению. Да, их пытались запугать, некоторые даже погибли, но тем не менее они выстояли и продолжают удерживать крепость в своих руках. После того как убрали девушку и две ночи все проспали спокойно, между подчиненными Ворманна и Кэмпфера наступило нечто наподобие перемирия. Они, правда, по-прежнему не общались друг с другом, но все равно испытывали общее чувство победы. Ворманн же вынужден был отметить, что, к сожалению, не может разделить их оптимизма.

Он перевел взгляд на незаконченную картину. У него не было настроения ни работать над ней, ни тем более начинать новую. Капитан не мог даже заставить себя взять кисти и замазать это зловещее пятно, так напоминающее ему висельника. Напротив, все его внимание поглотило именно это пятно. Каждый раз, когда он смотрел на него, ему казалось, что тень повешенного проступает все более четко. Сегодня пятно стало еще темней, и уже можно было различить голову. Ворманн сильно зажмурился, потом снова открыл глаза, и, наконец, решительно отвернулся от холста. Чепуха! Все это ему просто кажется.

Еще одну ночь... Продержаться бы только одну-единственную ночь!

Если смерть ни за кем не придет сегодня, то завтра утром Кэмпфер уедет в Плоешти. И тогда Ворманн установит здесь свои порядки - СС больше не будет ему мешать. А если вдруг неприятности повторятся, он сразу же выведет своих людей из замка...

Магда проснулась от негромкого стука в дверь. Пришла Лидия и сообщила, что обед готов. Девушка умылась холодной водой из кувшина и через минуту уже полностью стряхнула с себя остатки сна. Но голода она почему-то не чувствовала, будто недавно плотно поела. Она с удивлением обнаружила, что вряд ли сможет запихнуть в себя даже маленький кусочек хлеба.

Магда подошла к окну. В небе догорали последние отблески дня, но перевал уже потемнел. Ночь опустилась на замок, однако фонари во дворе еще почему-то не зажигали. В некоторых окнах горел свет, в том числе и в отцовском, и эти окна напоминали ей глаза зверя, тускло блестевшие в темноте.

Интересно, а Гленн уже спустился в столовую? И о чем он сейчас думает? Может быть, о ней? Или же он закрылся в своей комнате и трапезничает в одиночестве? Впрочем, какая разница!.. Сейчас ему ни в коем случае нельзя ее видеть. Один взгляд - и он сразу поймет, что она задумала, и еще, чего доброго, начнет отговаривать.

Магда попыталась целиком сосредоточиться на замке. Почему в конце концов она все время вспоминает Гленна? Уж кто-кто, а он наверняка сможет о себе позаботиться. И надо думать сейчас не о нем, а об отце и предстоящей миссии...

Но все равно непослушные мысли вновь возвращали ее к Гленну. Если бы на свете было много таких мужчин, как он! Ведь именно благодаря ему Магда заново осознала и смысл, и важность своей жизни, он заставил ее вновь почувствовать себя полноценным человеком, вернул ей ощущение собственной значимости и неповторимости. Она разговаривала с ним легко и свободно, и он не считал ее книжным червем и неудачницей, как многие другие.