Страница 10 из 47
— Так.. ну тут это, надо выпить, — сказал я. И по взгляду остальных я увидел согласие. Засранец залез в свою сумку и достал оттуда ещё три бутылки водки.
— А кроме водяры больше ничего нет? — спросила Америка.
— Что спёр, тем и довольствуемся, — ответил блондин.
Последующие несколько часов мы распивали напиток. Засранец травил истории из своей жизни, а Америка продолжала читать, сидя на первом ярусе вместе с Сухарём, а я сидел на противоположной стороне столика с Засранцем. Меня немного напрягает эта ситуация… Из меня хотят сделать другого человека и это может быть опасно. Но кто не рискует, тот не пьёт. Тем более, что терять мне всё равно нечего.
Поезд набрал высокую скорость. Мимо нас пролетают деревья, столбы и таблички. На улице уже стемнело и снова бушует метель. Там, куда мы едем, наверное, сейчас просто грязь повсюду, зато теплее.
— Сухарь, ты что там в мобиле ковыряешься? Связи же нет.
— Да тут просто.. В общем отстань, Зац.
— Ой ой ой. Ты дождёшься, я про тебя рэп напишу.
— Вот только не надо меня запугивать.
— Эй аёу, Сухарь сидит в мобиле не просыхая от протухшего мяса в гарнире, его тёлка отравила тэкилой…. Её вагину называют сонной лощиной, — сделав серьёзное лицо, зачитал Засранец, размахивая руками, как настоящий нигга.
— Заткнись, уже. Как ребёнок, ей богу, — ответил Сухарь и показал нам свою зубастую улыбку. Редкое явление.
— А знаете, я хочу выпить за вас, ребят. У меня никогда не было друзей и хоть вы не считаете меня другом, но я считаю вас. Вы спасли мне жизнь и можете просить меня о чём угодно, — высказался я.
— Да брось, братан. Прости меня, за тот случай на хате. Ты мне за эти пару дней тоже успел стать другом, — ответил Зац.
— Ты теперь один из нас, Тихонь. И я уверена, что американки у тебя ещё не было до знакомства с нами, — подмигнув ответила Америка. Всё-таки она красивая.
— За Тихоню и нового Падре! — поднял бокал Сухарь. Мы все чокнулись и с криком «ура» выпили. В это время Америка налила себе ещё одну рюмку и со словами: «Мы помним про тебя, Отец» выпила.
Воцарилось минутное молчание, после чего Сухарь обратился к Зацу:
— Пойдём поблюём.
— Да, пошли, мне тоже хреново от этой палёнки.
Парни покинули купе, и мы с Америкой остались наедине. Она отложила книгу и посмотрела мне в глаза своими ярко-голубыми бусинками. Затем достала две сигареты из пачки. Одну передала мне, а вторую, открыв окно закурила.
— Тут можно курить?
— Да, тётя Наташа не будет ругаться на любимицу своего мёртвого сына.
— Она мама Падре?
— Да.
— Слушай, а как вообще всё это с ним произошло? Как его убили?
— Была погоня… Он скрывался на машине от копов, но помимо них за ним гнались азеры. Они столкнули его машину с обрыва. Там всё в щепки разлетелось от взрыва. Даже тела не осталось…
— А ты уверена, что он мёртв?
— Он не терминатор, к сожалению…
— Мне очень жаль…
— Проехали… Ему мы уже ничем помочь не сможем.
В этот момент я понял, как сильно Падре был дорог Америке. Снова вижу её глаза на мокром месте. И мне её очень жаль. Он же был ей не просто друг. Он был её миром. Мы докурили и выкинули бычки в окно. Свежий воздух проник за это время в купе и дышать стало намного легче.
— Я знаю, какого это — терять родных людей. Когда я был совсем маленьким, у меня разбились родители на самолёте. Возвращались из Тайланда. Они хотели и меня тоже взять, но из-за болезни я не смог полететь с ними. Я их даже не помню.
— Мои родители сгорели у нас в доме, в то время, когда я была в больнице. По сути, мы с тобой обманули смерть, — улыбнувшись сказала Америка.
— Только вот во второй раз я, наверное, её не обману. Она скоро придёт за мной.