Страница 93 из 155
***
Хер знает, что у них здесь творится.
Володя Резун вникал в положение и тихо сатанел. Что за сборище идиотов эта армия! Группа диверсантов забивает баки роте десанта целые сутки, а когда десантники начинают понимать, в чем дело, им приходится, теряя людей и попадая в окружение, штурмовать все ту же гору, которую они, будь поумнее, могли бы взять без боя. Так ведь и после этого, запершись в аппаратной, беляк удерживал помехи целых полтора часа!
- Значит, он там? - капитан ткнул пальцем в сторону двери. Лебедь молча кивнул.
Через пять минут спецназовцы закончили с аппаратной. В отличие от крымской, их пластиковая взрывчатка больше напоминала толстую изоленту, которую они наклеили по периметру двери, вминая в тоненькую щель. Взрывник прикрепил детонатор.
- Штурмовая команда - приготовиться, - сказал Резун. - Остальные - вон отсюда.
От взрыва дрогнуло все помещение. В коридоре сорвались и упали на пол несколько секций подвесного потолка. В ближайших комнатах треснули ртутные лампы.
- Брать живым! - проорал Владимир, не слыша собственного голоса.
Ныммисте и Зайченко горели рвением выполнить приказ, но ничего у них не получилось. Видимо, крымец ждал атаки, держа в руке гранату с сорванным кольцом. Взрыв, которым вынесло дверь, оглушил его и рука разжалась...
Это была неудача. Это была большая неудача, что Алексей Кашук, 779612WS, вторая группа крови, православный, погиб. Он мог бы рассказать очень много интересного...
- Кто из ваших плотнее всего с ними контактировал? - спросил Резун у майора.
- Капитан Асмоловский. Он ранен.
- Тяжело?
- Достаточно...
- Мы заберем с собой всех тяжелых раненых. Сколько их?
- Одиннадцать человек. А остальные?
- А что остальные? Вертолет не резиновый, товарищ майор. Мы же вообще не знали, что вы здесь и что вас целый батальон. Нам и в голову не приходило, что если на горе наши, помехи могут продолжаться.
- Черт бы его подрал, этого Палишко... - процедил Лебедь. - Что же нам теперь делать?
- Ждите, - только и мог сказать Резун. - Вы же вызвали помощь? Ждите.
- Боеприпас на исходе.
- Мы оставим... сколько сможем.
- Сколько там вы сможете...
Майор чего-то недоговаривал, как-то колебался.
- Ну, что случилось-то? - спросил спецназовец. - Что вы тут думаете сказать-не сказать?
Лебедь решительно тряхнул головой.
- А ну, пошли, - сказал он. - Вы - разведка, теперь это ваша забота...
***
- А ведь он умирает... - Резун положил ладонь на шею белогвардейца. Пульс слабенький, как пиво из бочки. Конашевич, доктора!
Прежде, чем длинная фигура спецназовского медика склонилась под притолокой, Резун уже успел отложить в сторону куртку пленника. Взгляд, который он затем кинул на майора, был таков, что Лебедь поспешил сказать:
- Я этого не делал. И не приказывал.
- Что у нас тут? - спросил врач. - Володя, здесь до хрена раненых...
- Валера, это важнее, - тон не терпел возражений. - Посмотри...
Врач смерил майора тем же самым взглядом.
- Да не я это! - Лебедя бесила необходимость оправдываться. - Летеха, дурак, перестарался.
- Зачем вам это было нужно? - процедил сквозь зубы Резун. - Знаете такую басню - беда, коль пироги начнет печи сапожник? Добывать сведения - это работа военной разведки, майор. Причем мы обходимся без палачества.
- А когда мне было вас дожидаться? - взорвался Лебедь. - Учить - все умные. Что ж ты, такой умный, уложил второго, который в аппаратной сидел? У нас патронов - кот больше бы нагадил, беляки со всех сторон, помощь во как нужна, а тут прилетают какие-то... И учат, едренть. Ты не учи, ты вытащи нас отсюда!
Эту тираду капитан не удостоил ответом.
- Валера, что с ним? - повернулся он к доктору.
- Болевая эйфория, скорее всего, - врач уже шарил в сумке, уже вытаскивал шприцы, иглы, какие-то ампулы... - Шок. Вряд ли что другое. Крови потеряно мало, от столбняка мальчик, я надеюсь, привит... Товарищ майор, и кто же из ваших кадров такой... любознательный?
- Я хотел, чтобы он двери открыл! - голос Палишки был готов сорваться на визг. - А он не открывал! И это не я, это Остапчук! А если он двери не открывал!
Резун пошел на придурка, сжимая кулаки. Если и этот беляк умрет, то все планы на хрен... Как обидно - из-за недоумка-десантника.
- Выберешься отсюда живым, лейтенант Палишко, быть тебе в стройбате! прошипел он в мятущиеся глазенки. - Вот тебе мое слово, и за этим я прослежу лично!
- Да что я такого ему сделал! Он даже не крикнул ни разу как следует!
- Пошел вон, - устало сказал майор. - И чтобы я тебя не видел.
- У меня есть знакомый, - врач разорвал перевязочный пакет, - который кричит раньше, чем ему сделают больно... аргументируя это тем, что потом будет поздно. Иногда... кажется, что это очень разумная линия поведения.
***
- Ну что, Гестапо? Плохи наши дела?
- Что? - не понял Генка Остапчук.
- Ща поймешь, - Анисимов дал ему по уху.
- Ты что? - ошарашенно спросил Скокарев.
- А что?! Нас из-за этой падлы вниз послали, вот что! Вставай, Гестапо, хватит валяться.
Вован усмехнулся. И как ему раньше в голову не приходило: ГЕнка ОСТАПчук Гестапо...
- Спецназовцы улетели, нас одних бросили... - Анисимов тряхнул Остапчука, подняв его с земли. - Нам теперь одним отбиваться, перебьют всех, как цыплят, и все из-за этой гниды...
Остапчук вырвался из рук сержанта, отбежал немного вверх по тропинке.
- Не трогай меня! - закричал он. - Приказ был! Я что, для себя...? Мне что, больше всех надо? Вы же сами... Ах вы!..
К несправедливостям мира, обрушившимся на Генку, зуботычина добавила еще одну. Скотина Анисимов! Как будто он сам не принимал в этом участия! Как будто это Генка все выдумал!
Ничего, сказал он себе, утираясь, мы еще посмотрим, кто здесь гнида, товарищ "дед"...
Над головами спускавшихся к передовой десантников два вертолета разорвали наползающий облачный фронт...
Анисимов погиб в бою. Странное дело: пуля поразила его в спину.
Генка Остапчук остался жив, и, хотя Скокарев и Воронин загремели в госпиталь, липучая кличка "Гестапо" не оставила рядового ни в лагере для военнопленных, ни в последний год службы. "Духи", которых он гонял с особенной изобретательностью и жестокостью, считали авторами этой клички себя...