Страница 52 из 155
Через полчаса он с величайшим облегчением покинул кабинет и расположился в утробе черного "ЗиЛ"а, известного в народе, как "членовоз".
- На дачу, - коротко приказал он водителю. Тот, небольшим кивком обозначив понимание, тронул "членовоз" с места.
- Из аэропорта не звонили? - спросил он.
- Никак нет.
Значит, позвонят с минуты на минуту.
Они уже выехали из города, когда запищал аппаратец. "Видное лицо" сняло трубку.
- Да... - сказало оно.
- Объект прибыл в Шереметево-2, - сообщила трубка.
- Доставьте в "Матросскую Тишину", - распорядилось "Видное лицо".
- Он... я прошу прощения, только он, похоже, немного "того"...
- Того, сего, - раздраженно бросило "лицо". - В "Тишину", а там посмотрим...
Бросив трубку, "Видное лицо" задумалось. Слишком гладко все выходило. Слишком просто. А опыт учил его в таких случаях начинать сомневаться. Как говорят, идеологические враги и противники, "бесплатный сыр бывает только в мышеловке". Это они, гады, правильно говорят.
И по всему выходило, что Востоков предлагает именно бесплатный сыр. Вот так просто, ни за хрен ни про хрен отдаст "Красный пароль"... Ежели у него душа взболела за родной Крым, что ж он Лучникова-то не пристрелил, как только у того башка начала в сторону "Общей судьбы работать? Нет, дождался оккупации. Чего ему ловить в этой войне?
Так и не ответив на этот, в который раз задаваемый, вопрос, "Видное лицо" откинулось на подушки..
- Слышь, Николай, - окликнул он водителя, - а поставь-ка мне музычку!
- Какую, (отчество-имя "Видного")?
- А вот эту, "мани-мани-мани"...
- "Аббу" - уточнил Николай.
- "Аббу", "Аббу", - согласился властелин.
Шофер ткнул кассетой в магнитолу, и "Видное лицо" отдалось голосам суперзвезд-миллионерш, поющих о тяжелой жизни женщины в мире капитала..
"I work all night, I work all day to pay the bills I have to pay"...
***
Они подъехали к "Даче" - трехэтажному сооружению за забором в славненьком сосновом лесу. Повинуясь кодированному радиосигналу, поднялись ворота, "Членовоз" въехал в гараж. "Видное Лицо" выбралось из машины, с хрустом потянулось и шагнуло в лифт. Облицованная карельской березой лестница Иакова вознесла его на третий этаж, в кожаные покои с рабочим столом времен Елизаветы (только запамятовало, которой).
Оно село за чудище на четырех львиных лапах, пододвинул к себе пепельницу, достал из ящика стола трубку "Данхилл", набил ее табаком и, нажав рычажок на лапе пепельницы-черепахи, прикурил от огонька, вырвавшегося из черепашьей пасти. В Кремле он трубку не курил: это не одобрялось. Трубка раз и навсегда зафиксировалась в сознании старичков с образом Вождя и Учителя - зачем нервировать старших товарищей?
Насладившись несколькими затяжками (разве курильщикам сигарет понять всю степень этого наслаждения, этого всеобъемлющего наполнения сладкой горечью, этого парения души?), оно нажало на кнопку селектора и выдохнуло с дымом в раструб микрофона:
- Востокова сюда, быстро!
Здесь Видное Лицо было Аладдином, а все прочие - рабами лампы, и стоило ему только щелкнуть пальцами, как все появлялось. Так же и Востоков возник в проеме двери - меньше, чем через минуту. Конвоир скрылся - но Видное Лицо знало, что незримо он здесь, стережет, хранит его драгоценную для государства жизнь и фиксирует, падла, каждое слово. Ежели бы не держало его Видное лицо крепко на крючочке - так, мелочь, в одном крымском притоне нюхнул парнишка кокаину, но рядом, конечно же, оказался кто положено, и аккуратно это заснял на пленку, равно как и последующие развлечения с двумя мулаточками, - то быстро все сведения из этого кабинета просочились бы наверх, к Пренеприятнейшему. Только крючочек держал крепко, и был такой крючочек у каждого кто нес на этой даче свою нелегкую, секретную и архиполезную для страны службу...
Востоков так и не сбрил свою ветхозаветную бороду, как советовало ему Видное Лицо. И вообще, белогвардейская сволочь всем своим видом показывала, что играет не последнюю скрипку в этом политическом оркестре. "Ла-адно", подумало В. Л. - "Еще побреют тебя, контра. Так побреют, что на всю жизнь запомнишь..."
- На заседании Политбюро сказали, что Крым контролируется, - сообщил он вместо приветствия. - Это значит, что твои егеря еще не почесались. Так что давай, выкладывай свой пароль.
Востоков улыбнулся.
- Бумагу и перо, - попросил он.
- Держи, - Видный пододвинул к нему и то, и другое. Перо дрогнуло на бумаге, полетели размашистые угловатые буквы - кардиограмма грядущей войны.
"Видный" посмотрел на часы. Сорок минут до начала программы "Время", еще тридцать пять - до прогноза погоды. Успеем...
***
Тот же день, Джанкой, 2005
В ночной клуб "Golden Jankoy" майор Грибаков приехал позже всех офицеров и получил, пожалуй, самое большое удовольствие из всех посетителей. Ибо кроме тех номеров, которые откалывали девочки на сцене, он мог полюбоваться на то, что творили в зале "господа советские офицеры", и одно другого стоило.
Подполковник был уже хорош. Он лежал головой на длинном фарфоровом блюде, и на этой голове вместо фуражки красовался чей-то лифчик, а фуражка подполковника была надета на голову несчастного кабанчика, которого по случаю воссоединения с СССР закололи и запекли целиком. Розовый пятачок кабанчика жалобно смотрел из-под козырька на красный нос подполковника. В общем эффект был такой, словно перед подполковником поставили зеркало.
Замполит, подполковник Ирхин, нежно обнимал мэра и пытался петь с ним дуэтом:
- И Родина ще-едро поила м-меня-а березовым со-оком, березовым со-око-ом!
Мэр слов не знал, поэтому замполит пел соло, дирижируя себе рюмкой, в которой березовый сок не был даже проездом.
Рыжая дива в одних сапогах и более ни в чем, демонстрировала джигитовку на начальнике автобронетанковой службы майоре Суткине. Класс джигитовки показать не получалось: руки майора подкашивались, он тыкался лицом в пол и норовисто храпел.
Если бы майор Грибаков видел фильм "Гибель богов", он ощутил бы легкое беспокойство, проведя нехитрые параллели. Но майор не был знаком с шедевром Висконти и не знал, чем иной раз заканчиваются вечеринки с девочками.