Ваше Благородие

- Черт, - Петраков взял со стола банку пива и отхлебнул. - Нехорошо вы поступили, товарищ капитан. Теперь они нам на шею сядут и ножки свесят.

- Нечего задираться, - бросил Глеб в ответ. - Ребята вообще нам ничем не обязаны. Они здесь в своем праве, могли бы спокойно всех нас выгнать за ворота... Нет, пустили сюда, поставили пиво за свой счет...

- Я не о том, - Петраков жестикулировал банкой. - Серега неправ, и неправ круто. Козел он, в общем, чего там говорить... Но это наше дело, семейное. Лучше бы вы ему сами по шее дали и заставили извиниться. А так получается нехорошо...

- Да, это я сглупил... - согласился Глеб. - Ладно, сделанного не воротишь.

- А ты слышал, как он разговаривает? - зампотех Стумбиньш, молчавший во время всего разговора, теперь взял слово. - Прямо лорд английский, а не офицер спецназа.

- Это точно, - согласился Васюк. - Товарищ капитан, вы заметили?

- Что я заметил? Что человек нормально говорит по-русски, а не матюкается через слово? Это я заметил.

- Рыбак рыбака видит издалека, - подмингул Стумбиньшу Петраков.

Вошел мрачный Палишко. Рванул дверцу холодильника, выхватил две банки с пивом, одну вскрыл и осушил залпом, после чего швырнул ею в стену, вторую начал пить не спеша, устроившись на диване.

- Знаете, на кого он похож? - спросил Васюк. - Да на белого офицера, как их в кино показывают. Такой чистенький, вежливый, а палец в рот не клади!

- Ну, и не клади, - сказал Глеб.

- Муд-дак! - с выражением процедил сквозь зубы Палишко.

- Это ты о себе? - спросил Стумбиньш.

- Что, заставил он тебя перед рядовым извиниться? - подначил Петраков, Может, ты татарина еще и в попку поцеловал?

Вторую пустую банку Палишко швырнул в него.

- Ша! - закричал Глеб, вставая между ними. - Палишко, сидеть здесь! Петраков, ты, кажется, начкар, так какого черта ты тут делаешь? Бегом в караулку, а потом проверишь посты! Е-мое, как вас спецназовцы могут уважать, когда вы собачитесь, будто базарные бабы?

- Я вот что думаю, - Стумбиньш часто сообщал свои рассуждения без всякой связи с предыдущим разговором: - Питание этой телевышки идет по кабелю отуда-то из Ялты. Или там Гурзуфа. Электростанция должна быть - зверь. В генераторной, как я понял, запасные генераторы. На случай если ток отключат, а что-то нужно срочно передать в эфир... Сейчас они не работают. Тем не менее. Эти ребята постоянно мотаются туда и обратно. Зачем?

- Карл Янович, - устало сказал Глеб. - Я так думаю: это не наше дело.

***

Убитые спецназовцы лежали чуть ли не вповалку на полу, возле одной из машин. Их накрыли чем-то, но Козырев знал, что они здесь, и этого было достаточно, чтобы добавить еще балл к общей хреновости его состояния.

"Скоро и я... как они..."

- И думать забудь, - сказал Верещагин, проследив его взгляд. - Володя, все будет хорошо. Ты у нас еще выиграешь "Триумфальную Арку". Хватит туда коситься.

Он закончил заправлять шприц, надавил на поршень, чтобы выпустить воздух, протер Козыреву руку ватным тампоном и умело ввел иглу в вену. Мертвенный, дрожащиий свет галогеновой лампы потеплел. Боль слегка утихла - начал действовать анальгетик.

- Арт... Почему ты все время приходишь сам?

Верещагин не ответил. Вместо ответа он распечатал салфетку и протер раненому лицо. Салфетка оставляла после себя приятную свежесть... Такая маленькая, чепуховая приятность, но вдруг оказывается, что совсем не лишняя, когда секунды сливаются в кошмар.

- Действует? - спросил Артем.

- Да...

- Очень хорошо.

Анальгетик экономили и вводили ровно столько, чтобы Владимир мог терпеть боль молча. Дверь в генераторную не пропускала звуков - наверняка во время работы всех этих агрегатов здесь стоял адский шум, потому и звукоизоляция была отменной. Но случайный стон, вырвавшийся тогда, когда кто-то входит в генераторную или выходит из нее, мог погубить их всех. Они часто ходили туда-сюда, это был не только полевой госпиталь или мертвецкая, здесь они сложили и то, что могло их выдать: крымское обмундирование, крымское оружие, документы... Этакая комнатка с секретами... Причину экономии морфина Владимир понимал четко: он может оказаться не последним раненым. Если что-то пойдет не так, здесь будет бойня...

- Кровь уже не течет, - ободрил его Артем. - Рана не воспалилась, температуры у тебя нет.

- Что там... с ногой?

- Я не настолько силен в медицине, чтобы сказать точно... Подожди настоящего специалиста, яки?

Владимир попробовал улыбнуться ему в ответ. Бедный совестливый убийца Арт Верещагин... Приходит сюда просить прощения у мертвого Даничева и еще живого Козырева... И все же не забывает снимать комбинезон всякий раз, когда берется за перевязку - чтобы не заляпать его кровью...

- Хочешь коньяку? "Ай-Петри" десятилетней выдержки...

- Нет...

Артем вытер руки влажной салфеткой и надел комбез.

- Арт... Не уходи...

- Тебе страшно здесь одному?

- Нет... Просто плохо...

- Ну, Володя... Ты ведь жокей. Сколько раз ты себе ломал ключицы?

- Четыре. Это... совсем дру???. ?... ?????? ?? ????... в седло.

- Да ну тебя.

- Сустав... Подвижность не восстанав... ливается.

- Кто тебе сказал такую чушь? С чего ты решил, что это сустав?

- М-м...

- Еще морфина?

- Да. Арт, представь себе, что ты больше никогда... Не сможешь подняться... на гору... Ты... представлял?

- Конечно. Все люди стареют. Рано или поздно приходится бросать спорт.

- Нет, сейчас... Господи... Арт, сделай люфтэмболию... Я не смогу так жить. Я не буду жить калекой.

- А ну, хватит молоть ерунду! Ты за кого меня держишь? - Артем показал ему кулак. - Вот тебе мое слово: ты выберешься отсюда, и еще до конца года сядешь на лошадь. Ты немного потеряешь квалификацию, потому что долго будешь на отдыхе, и поэтому тренер даст тебе самую безнадежную скотину из всех, кто у него есть. А на середине дистанции эта тварь вспомнит молодость и придет первой, и тренер отматюкает тебя, потому что он сам поставил на фаворита из своей же конюшни.

- Хреновый из вас пророк, господин капитан. И в скачках вы ни черта не понимаете...

...Верещагин действительно мало что понимал в скачках. Но он немножко понимал в огнестрельных ранах, и знал, что Козырев прав: подвижность сустава не восстановится. Какой там конный спорт, парень до конца жизни проходит с костылем, если вообще сумеет встать на ноги.