Ваше Благородие

Артем был убежден, что здесь не обошлось без ее матери. Анна Михайловна была экономкой у Бутурлиных и принадлежала к породе потомственной врэвакуантской прислуги, в которой заискивание перед вышестоящими и презрение к нижестоящим сочетались в идеальной пропорции, как вода и спирт в хорошей водке. Она не одобряла того, что дочь пошла в армию, а не "подыскала себе хорошее место". Она не одобряла всего армейского вообще и Верещагина в частности. Может, Тамара не собиралась замуж потому, что не хотела ссориться с матерью.

Но день настал.

Правда, завтра не сулило им ничего хорошего.

Тем не менее, господа, капитан Верещагин был счастлив в этот вечер, последний вечер прежней своей жизни. Он накрепко запер дверь, за которой стояло будущее и вышвырнул ключ. Утром будущее все-таки высадит дверь прикладом, но к этому моменту все свое драгоценное настоящее Артем превратит в прошлое, целую ночь он будет превращать настоящее в прошлое, а когда закончит, завернет его в чистые холсты и положит на дно памяти, но не очень далеко чтобы всегда можно было дотянуться, прикоснуться и наполниться теплом...

- Хочу быть подпоручиком, - вполголоса пропел он, - Хочу быть ...

- Подполковником, - машинально поправила Тамара.

Он покачал головой.

- Подпоручиком. Под хочу быть поручиком...

Тамара засмеялась, провела рукой по его груди.

- Это какое-то двусмысленное предложение...

- Это совершенно недвусмысленное предложение.

- Если бы у тебя на груди росли волосы, я бы вцепилась в них, и ты бы не хватал меня за попу так нагло.

- Тебе надо было познакомиться с Князем. Когда он чешет грудь, слышно в соседней палатке. Звук такой, будто медведь продирается через малинник.

Она представила, снова расхохоталась...

- Почему ты меня смешишь?

- Мне нравится, как ты смеешься. Заметь, я постепенно приближаюсь к своей стратегической цели. Ты уже сверху...

- Не дождешься!

- Посмотрим.

- Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

- Конечно. На Восточном контрфорсе Лхоцзе есть лавиноопасный участок. Его можно обойти, но этот путь - триста метров по вертикальной стене. Лазание на высоте - дело проблемное, и я думаю, что лучше...

- Замолчи, или я выщипаю твою бороденку по волоску.

- Как ты непоследовательна...

...Шалфей, шелк, шепот...

***

Ну, вот мы и здесь, - в стерильно-чистой, просторной, хоть конем гуляй, ванной комнате отеля "Шератон". Верещагин чувствовал себя гунном, по ошибке попавшим в римские термы. Сидит гунн на краю ванны и снимает острейшим двойным лезвием варварскую бороду, стремясь соответствовать окружающей обстановке. Сегодня он наденет форму легионера... В том-то и закавыка, господа, что может и не надевать. Ибо сквозь дверь, сквозь балконные двойные рамы он слышит неумолчный басовитый гул, и отлично понимает значение этого низкого звука, опустившегося на сонный утренний Севастополь с небес.

Сеанс добровольной пытки - протирание одеколоном после бритья. Из зеркала смотрело почти незнакомое худое лицо. Посмотрите на это лицо и скажите способен ли его обладатель на что-либо выдающееся? Да полноте, господа, это же Артюха Верещагин, звезд с неба не хватает, считает месяцы до отставки, потому как одержим дурацкой мыслью - нечувствительно превзойти философию. Но лямку тянет исправно, солдатики и унтера считают его командиром не то чтобы очень хорошим - ПРАВИЛЬНЫМ. Стрелок отличный, а в рукопашной не боже мой, но удар держит неплохо, на том и выезжает. Такими исконно офицерскими развлечениями, как выпивка и карты пренебрегает, и поэтому полезных контактов не завяжет никогда и карьеры не сделает. Что с него взять - интеллигент, чудак. И мало ли что он там думает про Общую Судьбу - а что он может? Да будь он хоть Юлий, мать его так, Цезарь - что может один человек против огромной империи, с которой в единодушном порыве желает слиться маленькая нахальная республика, где он имел глупость родиться?

А даже если и может - какое у него право решать за девять миллионов человек? Допустим, они хотят присоединяться - ну так и не хрен ли с ними? Какое тебе собачье дело до их дальнейшей Общей Судьбы - бери катер, сажай туда свою царицу и плыви на оном катере к такой-то матери. Чего проще?

Или у тебя есть варианты? Или ты думаешь, что послужишь к пользе Отечества? Три ха-ха. Любое выступление против СССР будет ничем иным, как коллективным самоубийством. Тебя будут писать через запятую с Чарли Мэнсоном ты этого хочешь?

Впрочем, еще не поздно повернуть назад. Да, есть люди, которые не повернут - но ты тут уже будешь ни при чем. И что бы ни случилось - кто не вмешивался, тот не виноват. Не виноват рядовой немец, что его компатриоты отправили с дымом шесть миллионов евреев. Не виноват обычный американский гражданин в страшной гибели двухсот тысяч японцев. Не причастен к сталинскому геноциду против миллионов своих сограждан простой советский человек. Что изменилось бы, попробуй они бороться и протестовать? Чего бы они добились, кроме неприятностей на свою задницу?

Арт Верещагин, ты смешон... Ты ломаешь голову так, как будто ты властен что-то изменить в этой жизни. У тебя есть волшебная палочка, по мановению которой исчезнет гул за окном? Нет? Тогда заткнись, встань, иди и делай что должен, и пусть будет что будет.

***

Ее разбудило ощущение пустоты, кошмарной холодной бездны справа и сзади, как будто она лежала на скальной полке, на самом краю, спиной к обрыву, а под ней были сотни и сотни метров леденящей пустоты...

Раньше между ней и пустотой была граница. Пять футов девять дюймов тепла, упакованного в плоть и кровь. Теперь эта граница исчезла, и пропасть распахнула свою пасть, тихо и плотоядно урча.

Этот звук выхватил ее из сна и погрузил в панику.

- Арт! - взвизгнула она, бросаясь вперед-влево, стараясь откатиться от пропасти. И тут же ощутила под собой реальную пустоту, уже просыпаясь, успела выбросить вперед руки и согнуть колени, которыми тут же коснулась близкого пола.

Он появился сразу же, сначала - черная тень на фоне яркого прямоугольника - двери в ванную, потом - бледная тень в растворе выгорающей ночи.

- Что случилось?