Страница 114 из 155
- И что? - спросил потрясенный штабс-капитан.
- Понимаешь, он ЗНАЛ, чем сможет меня поднять. Я не буду повторять тебе, что он мне сказал и что сделал. До сих пор стыдно. Но я встал и пошел. Ковылял за ним и все на свете проклинал. Но мы дошли. И теперь я жив. Ты понял?
Хикс вздохнул и тут засигналила рация.
- Я слушаю, - сказал Георгий, нацепив наушники.
- Можете подавиться Ефремовым, беляки, - услышал он чей-то незнакомый, не связиста, голос. - Не получите вы своего Верещагина. Он уже в Москве. А вам скоро пиздец придет.
- Держите его, guys! - успел крикнуть англо-крымец, когда князь выскочил из БМД и бросился на полковника.
Предупреждение несколько запоздало: Князь успел вцепиться Ефремову в горло. Общими усилиями удалось не допустить нарушения Женевской Конвенции. Хотя Ефремов потом кашлял еще около получаса.
***
Симферополь, 30 апреля, 1310
- Вот такие пироги, - майор Варламов положил телефонную трубку. - Вова, а в руках-то у нас не абы какая цаца. Только что Грачеву предложили полковника Ефремова в обмен на твоего орла.
- Ефремова?
- Полк уничтожен. Разбили вдребезги, к едреной фене. Встретили на марше. Спаслось тридцать человек. Ефремов захвачен в плен.
Он вперил в Резуна внимательный взгляд. Ожидал, скажет ли капитан то, о чем майор уже наверняка думает.
Пора убегать. Уходить, спасаться. Мотострелки не удержат город, если белые пойдут в наступление. В лучшем случае - смогут прикрыть отход командиров и спецназа.
??????? ????? ?????? ?????. ?? ? ?????? ????? ??????, ????????? ?? ?????????, ?????????? ????? ? ?????, ????? ??? ???????? ?????... Резун знал характер комдива.
Он отошел к окну, закурил. Далеко вверху собирались тучи. Плотный облачный фронт царил над городом.
На улице было пусто. Еще вчера Симфи напоминал военизированный карнавал, а сегодня словно вымер. От вчерашнего празднества остались только сиротливые разноцветные флажки и такие же сиротливые красные флаги.
Так вам и надо, идиотам, злорадно подумал Резун. Будете знать, как заигрывать с этой властью. Эта власть, братцы мои, не шутит, а сразу ставит раком.
Он докурил и выбросил сигару в форточку. На душе было гадко.
Варламов еще раз позвонил в аэропорт и долго с кем-то ругался. Потом положил трубку.
- Сказали, до трех ни один самолет не вылетит, - сообщил он. - Грузят мебель и автомобили для товарищей начальников.
- Пашин "мерседес"?
- Забирай выше. Намного выше. Так что сидеть нам тут...
Варламов был рад случаю прокатиться в Москву и оттарабанить туда заодно свой новоприобретенный "Рено". Пленник пришелся кстати, и даже попытку влезть поперед батьки в пекло он Владимиру простил.
Резун прислушался к шуму в коридоре.
- Мне здесь не нравится, - сказал он. - Десантники на взводе, могут натворить дел...
- Да брось ты, - отмахнулся Варламов. - Ну, напьется Грачев. Звезд у него теперь прибавится, только вот в размерах они будут поменьше. Он теперь грабежом займется, карьера-то накрылась, так что нахапать надо побольше. Короче, веселая будет жизнь.
Резун ничего не ответил, направился к двери.
- Ты куда? - спросил Варламов.
- Пойду проверю Ныммисте на его боевом посту, - сказал Владимир.
***
Скалистое, 30 апреля, штаб горноегерской бригады, 1340
- Сегодня я слышу эту фамилию слишком часто! - разозлился Кронин. Запомните, Берлиани: в первую очередь у вас были обязательства перед армией, перед страной, перед морской пехотой, и лишь потом - перед вашим другом. Вы не имели права выходить на связь с советским командованием! Вы не имели права предлагать пленника к обмену. И вы не имеете права заявлять, что это ВАШ пленник. У нас тут не Грузинское царство, слава Богу!
Берлиани был аж бронзовый от гнева, но помалкивал. Он понимал, что неправ. Но признавать эту неправоту не желал. В конце концов, Кронин - не его командир, и если бы не лично он, Георгий Берлиани, то Кронин до сих пор прокисал бы на гауптвахте своего же полка. И гораздо больший вклад в освобождение полковника внес Арт. Так что Кронин может, как минимум, не говорить про своего офицера через губу.
Берлиани понимал жестокую логику войны: капитан выполнил свою миссию. Теперь он - отработанный материал. Он не интересует своих командиров, и, по идее, не должен интересовать своих подчиненных, перешедших под руку Хикса. Он понимал эту логику, но не мог ее принять.
- Уезжайте, капитан, - примирительно сказал Кронин. - Вы выполнили свой долг, и мы вам благодарны. Но теперь вам нечего делать здесь. Поверьте, все будет хорошо. Мы готовим рейд на Симферополь, и если Верещагин жив, мы обязательно вытащим его. Разведка сообщает: в последние часы НИ ОДИН самолет не стартовал из Аэро-Симфи. Его не отправили в Москву. Возвращайтесь в полк и займитесь своим делом. И запомните: до военного трибунала вам было - как это по русски? - рукой достать. Если вы вернетесь и станете выполнять свой долг, вы принесете больше пользы всем. В том числе - и своему другу.
Когда брифинг для младших командиров закончился, в штабе остались только Кронин и Ровенский.
-Это сводит с ума, - вздохнул Старик.- Дел столько, что не знаешь, за что браться. Готовим штурм. Ведем два десятка мелких драк одновременно, стоит затихнуть в одном месте - начинается в другом. Полно раненых. Продолжают сползаться резервисты, приводят пленных. А я тут должен разбираться с этим... рыцарем в тигровой шкуре.
Ровенский не ответил. Это было явным признаком того, что он с чем-то не согласен.
- Вы с чем-то не согласны, подполковник?
- Сэр, вы имели право снять с Берлиани голову. Но не при всех. Вы, наверное, не понимаете, что означает фамилия "Верещагин" для младших командиров и рядовых.
- Для меня она означает изжогу, - скривился полковник. - Черт возьми, что происходит? Почему всех заботит судьба этого авантюриста, но никого не волнует судьба операции в целом?
- Операцию в целом мало кто видит. Солдату нужен простой и понятный символ того, за что он сражается. Причина, по которой он ненавидит врага и человек, за которого он согласен умереть. Верещагин - уже легенда.
Полковник в двух словах высказал свое мнение о легендах вообще и об этой в частности.
- Вы можете думать что хотите, но не высказывайте этого на брифингах, предостерег Ровенский. - Вы теряете авторитет.