Страница 109 из 155
- Имена, которые он назвал - правда. Все они убиты, он это знал, и не рисковал. Скорее всего, вся история - правда. Но вы точно заметили - не полная. Иногда он ведет себя как разведчик, а иногда как идиот. Откуда он знает Востокова, к примеру? Такое имя не ляпнешь наугад.
- Мне интересней другое. Почему он так легко назвал Востокова и аж заскрипел на составе группы?
- По-моему, это как раз элементарно: Востоков ему никто.
- А они - кто? Брось, Володя, это только в кино бывает, когда друзей не выдают ни под какими пытками. А они даже не друзья: группа.
Резун не нашелся, что ответить.
- Я схожу в госпиталь и поговорю с ранеными, которых мы вывезли с Роман-Кош, - сказал он наконец. - Потом зайду в архив, посмотрю его личное дело.
- Сомневаюсь я, что оно там есть. Дела этих лежат в архиве ОСВАГ.
- Ставлю свою "Волгу" против ушастого "жопера", что он не из ОСВАГ.
- Давай, давай...
***
Тот же день, 1140, район Почтовой
Говорят, нет ничего хуже, чем ждать и догонять.
Они ждали. Ждали, затаившись в холмах чуть севернее Почтовой, нервы на взводе и пальцы на спусковых крючках. Один батальон с небольшим "довеском" против полка.
Новак проснулся от тычка в бок. Он сам попросил солдата-резервиста разбудить его наименее церемонным и наиболее эффективным способом. Отказать себе в удовольствии поспать хоть полчаса он не смог.
- Авангард, - сообщил резервист, хохол из Бахчисарая, хозяин табачной лавки. - Три БМД.
- Пропустим, - решил Новак.
Колонна бронетехники показалась на дороге. Ползла вперед цепочка панцирей защитного цвета - правда, здесь этот цвет не был защитным, в Крыму камуфляж имел серо-желто-бурую расцветку.Темно-зеленый был чужд здешним холмам, выбеленным солнцем гранитным обрывам и высоким сухим травам.
Рядовой Костюченко, покерный долг которого за время ожидания увеличился еще на сорок пять тичей, поднял гранатомет на плечо.
- Стрелять, когда я скажу, - предупредил унтер. - Не раньше.
Он приник к цейссовскому биноклю. Нужно, сказал капитан Замятин, дождаться момента, когда зенитки поравняются с ориентиром - дорожным знаком "возможны оползни". И тогда...
- Огонь! - скомандовал он.
Костюченко нажал на спуск - и головная машина колонны проломила ограждение и скатилась, дымя, в кювет.
Плохо. Нужно остановить колонну, перегородить дорогу.
Костюченко и Андронаки перезарядили гранатомет - а в холмы уже ударили первые очереди. Советские десантники пока еще не могли понять, кто в них стреляет и откуда, поэтому те, кто сидел на броне, просто соскочили и лупили наугад по окружающим кустам и вершинам холмов.
Второе попадание из гранатомета было более удачным - БМД встала как раз поперек дороги, десантники посыпались из нее как горох. Новак прижал к плечу приклад М-16 и открыл огонь по этим камуфляжным комбезам, ненавистным с 68-го года.
На несколько секунд им пришлось залечь - их засекли, и их каменный гребень оказался под жестоким автоматным огнем. В ответ из лощины ударили "Кесари".
Начался поединок артиллерии: из-за рельефа местности крымские "Кесари" не могли отъехать на предельную для них дальность, где они стали бы неуязвимы для советских "Конкурсов". А били они не по БМД, а по зенитным установкам на буксирах. Два залпа - и ЗУ превраились в груду хлама.
И в россыпи огней непрерывно отстреливаемых инфракрасных ловушек над дорогой пошли вертолеты, и БМД были их главной целью, коль скоро экипажи "Кесарей" благополучно уничтожили зенитки.
Новак отшвырнул пустую обойму и вставил в магазин новую. Андронаки со снайперской винтовкой делал свою работу: офицеры, унтеры, гранатометчики.
Вертолеты развернулись и полетели параллельно дороге, укладывая снаряд за снарядом в удивительно уязвимые БМД.
Единственное, что могли сделать покинувшие машины и уцелевшие десантники это кинуться в отчаянную атаку на враждебные склоны холмов.
И они это сделали.
***
Симферополь, тот же день, то же время
Наука умеет много гитик. Советская наука диверсии и шпионажа - очень много. Но особенно мил Владимиру Резуну был тот раздел оной науки, который требовал работы с документами, архивами, открытыми источниками, скрупулезного сбора фактов и делания выводов... Любил Владимир всякие такие головоломки и загадки, ловил момент, когда все факты и фактики выстраиваются в единую картину, и единственно верное решение молнией, извините за банальность, пронзает сознание... А поскольку Володя любил и умел работать головой, постольку этих сладких моментов откровения в его жизни было не так уж мало.
И это свое умение Володя очень ценил. Ибо работа разведчика - не крушить кулаком челюсти, как это показывается в кино, а делать тайное явным. И здесь много званных, но мало избранных...
- Как живете, караси? - спросил Резун.
- Хорошо живем, мерси. - В тон ему ответил Сагабалян.
Кадровый отдел Главштаба располагался в подвале и тоже находился в ведении спецназа ГРУ. Лейтенант Сагабалян, начальник тамошней охраны, явно спал до прихода Владимира. И явно пил до того, как лег спать.
- Ну, здесь было ночью, - сказал он. - Ты дрался?
- Не пришлось.
- А меня вот, - Сагабалян продемонстрировал руку на перевязи. - Комбат отправил сюда. А тебе чего здесь?
- По делу.
- По большому или по маленькому? За бумагой?
- Вот поэтому ты, Ованес, все еще в спецназе, а я уже в Аквариуме.
- Было бы чему завидовать.
Владимир подошел к картотеке, занимавшей целую стену.
Спецвойска ОСВАГ или корниловцы?
- Ладно, - сказал Владимир себе под нос, - Попытаем счастья... Попытка не пытка, правда, батоно Лаврентий?
- Чего? - окликнул его Сагабалян.
- Это я не тебе! - Владимир прошелся вдоль выдвижных ящичков и выдвинул первый. "А-М".
- Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то вот эти цифирьки - личный номер. Ха, мальчики, да вы здесь все не по фамилиям, а по индексам номеров... - Он засунул ящичек в ячейку, вытащил другой "М-Х". - Ну-ка, ХD, встань передо мной, как Лист перед Вагнером... Ага!
Он вытащил нужную карточку.
- Сектор М, номер 214. Полезная вещь - бюрократия...
Личное дело Верещагина находилось именно здесь. Ничего странного: на многих разведчиков заводят липовые дела, многие из них тихо-мирно служат в армейских частях у черта на куличках, по меньшей мере, числятся там. "Мертвые души".