Ваше Благородие

- ГРУ или КГБ? - спросил он.

- А какая тебе разница?

Никакой.

- Встречный вопрос: спецвойска ОСВАГ или армейская разведка?

- Горная пехота.

- Не надо пудрить мне мозги, - гражданин капитан остановился у него за спиной, положил руки ему на плечи. Артем непроизвольно дернулся.

- Это правда, - сказал он. - Первая горноегерская бригада. Капитан Артемий Верещагин, номер 197845XD.

- Извини... Не хотел, - спецназовец убрал руки. - Твой "смертник", - он достал из кармана идентификационный браслет Верещагина, снова просмотрел гравировку на пластине. - Группа крови - А, вероисповедание - римский католик. Как тебя угораздило?

Он не сразу понял.

- Что?

- Я спрашиваю, почему ты вдруг католик?

"Кажущиеся глупыми, не относящиеся к делу или малозначащие вопросы - один из видов психологического давления, который особенно хорошо работает с неподготовленными людьми..." - далее инструкция предписывала не отвечать даже на такие вопросы, ибо рано или поздно из тебя, сбитого с толку, автоматически выскочит ответ на важный вопрос...

Ерунда. Они все равно получат все свои ответы.

- Моя мать была католичкой.

- Ага, - сказал Резун. - Почему "была"? Она что, умерла?

- Да.

- Так ты, значит, сирота. - Спецназовский капитан уселся на стол, покачивая ногой. - Ну, расказывай, сиротинушка, как оно все было-то.

Давай, сказал себе Артем. Сразу все. Так будет лучше, чем цедить по слову.

- Вчера поздним утром группа из десяти человек в форме советских спецназовцев поднялась на армейском грузовике ГАЗ-66 на гору Роман-Кош и заняла телецентр. Дождавшись появления группы настоящего спецназа, мы уничтожили ее и свалили трупы в генераторной. Туда же положили наших, погибших в бою. Навели везде порядок. Потом появился батальон под командованием майора Лебедя. Места не хватало, и две роты вернулись в Ялту. Осталась рота капитана Асмоловского. В 21-40, как было приказано, мы включили генератор помех. В 3 часа ночи или что-то около этого на гору поднялся батальон Лебедя. Их выбили из Ялты. Они начали отступать по северной трассе. Меня и моих людей оставили в арьергарде. Мы сдали ретрансляционный центр нашим войскам. Остались там для охраны. Мне придали взвод резервистов... Ближе к утру вернулся Лебедь, батальон не смог отойти по северной трассе... Они взяли гору... Уничтожили наш взвод... Все.

Верещагин закрыл глаза и опустил голову. Тошнило. Нос был забит кровавой пробкой, и, несмотря на анальгетик, сломанные ребра делали каждый вдох мучительным.

Резун склонился к нему.

- Нет, не все. Послушай, друг мой... Вытаскивая тебя с Роман-Кош, мы потеряли боевой вертолет. А я до сих пор не знаю, стоишь ты того или нет. И если не стоишь, то какой мне смысл защищать тебя и дальше, давать обезболивающее, перевязывать? Да сдохни ко всем чертям! Единственный для тебя путь остаться в живых - быстренько убедить меня в том, что ты достаточно ценный кадр, чтобы взять тебя в Москву. Так что не надо врать, что ты простая армейщина, а шкуру тебе попортили только потому, что десантникам хотелось поиграть в индейцев и Зверобоя.

Артему стало почти смешно.

- Но это правда. Это все правда. Спуститесь вниз, в первый отдел, найдите мое дело. Это правда.

- Но ведь не ВСЯ правда, - заговорил майор. - Где ты взял эту форму, - он швырнул на пол, к ногам Верещагина, десантный комбез, - и эти документы?

- Мне... не нравилось, как... оно все идет, и тогда я пришел к... одному человеку... Ему тоже не нравилось... как оно идет. Мы поладили. Он дал мне форму... и документы. Не знаю, где он их достал. Он дал мне ваше оружие и "ГАЗ". Мы с утра приехали на вышку, выгнали персонал, встретили группу настоящих спецназовцев... Я уже рассказал.

- Фамилия "одного большого человека"? - сквозь зубы процедил Резун.

- Востоков.

- Кто назвал тебе эту фамилию?

- Он сам. Вадим Востоков, полковник ОС???, ??????????? ?? ??????...

- Ты врешь. Тебе назвали эту фамилию, чтобы ты перевел стрелки. Так ты и этого делать не умеешь.

- ? ?? ???. ? ?????? ??? ?? ???????? ???????? 478-98-22, ??? ?????? ??????? ???????????? ?? ??? ??????????... Я назначал встречу.

Резун поднял трубку, набрал номер. В наушнике зачирикал женский голосок, интонации которого Артему были давно знакомы.

Резун положил трубку, закрыл ладонью глаза, потер большим и средним пальцами виски.

- Ты думаешь, я тебе поверю? - спросил он.

- Проверьте. Есть у вас скополамин?

- У нас есть кое-что получше, друг мой. Хар-рошая газорезка. А начну я с твоих ног.

Арт опять прикрыл глаза, словно задумался. Резуну уже приходилось, и не раз, видеть этот жест - человек смотрит в себя, как сдавшийся командир - на свои укрепления в последний раз. Дальше - опущенная голова и согласие на все.

Беляк поднял:

- Я буду громко кричать.

Резун удержал себя в руках легко. Профессионально.

- Послушай... - голос его упал почти до шепота. - Не наступай второй раз на те же грабли. Потому что второй раз будет больнее. И намного, намного унизительнее. Ты что, еще ничего не понял? Ты один. Тебя все бросили. Подставили, понимаешь? Чтобы ты своей башкой отвечал за выходку какого-то генерала. Никто тебя не выручит, никому ты не нужен.

- Я знаю...

- Ну так чего ломаешься? Думаешь, геройски выглядишь? Дерьмово ты выглядишь. А когда за тебя возьмутся по-настоящему, будешь выглядеть еще дерьмовей.

- Я знаю. Берись за свою любимую газорезку, ублюдок. Заставь меня "петь".

- Тебе этого хочется?

- Нет. Совсем не хочется. Но я правду говорю. А ты не слушаешь.

- На "вы" со мной! - спецназовец взял его за подбородок, вздернул голову. - На "вы" и "гражданин капитан", и больше вежливости в голосе. Понял?

- Да.

- Скажи: "Так точно, гражданин капитан".

- Так точно, гражданин капитан.

- Вот так, друг мой, - удовлетворенно протянул Резун. - Продолжаем разговор. Перечисли, пожалуйста, поименно всех членов вашей группы. Имена и звания. Чтобы доказать, что ты понял.

- Я, - сказал Артем, - поручик Томилин. Прапорщик Даничев. Штабс-капитан Кашук...

Он запнулся.

- Мы слушаем, - сказал майор.

Чем закончилась эта ночь? Кто проигрывает?

Гия Берлиани, Хикс или Шэм на этом самом кресле. Володька с его раскуроченным бедром...