Марш по джунглям

Вторая страсть Добреску была связана с мардуканской биологией. В ходе путешествия ему удалось сделать много наблюдений, а во время относительного бездействия, когда приходилось ухаживать за ранеными, он смог кое-что изучить. Врач обнаружил нечто такое, что наверняка поразило бы большинство его спутников, но Добреску находил это забавным. Распространяться об этом он не любил и на досужие вопросы пока не отвечал.

– Итак, в стали, из которой изготовлен этот меч, довольно высокий процент примесей, – сказала О'Кейси. – И что из этого следует?

– Главное не в том, что высокий процент, – сказал Добреску, сверяясь со своим электронным блокнотом. – Важнее то, что примеси вообще присутствуют.

– Я не понимаю, что такое «примесь», – заметил Тарг.

Это довольно трудно объяснить, – нахмурилась Элеонора. – Для того чтобы понять, нужно хоть немного разбираться в молекулярной химии.

– Я попробую намекнуть, – нашелся Роджер. – Тарг, помните, когда вы впервые выплавляли руду, то получили «черный металл». Ломкий материал, верно?

– Да, – согласился Т'Кап Влан. – Оружие, отданное тогда племени Корда, ломалось действительно очень легко.

– Вам следовало его переплавить, – вставил Корд. Раненый мардуканец сидел, как всегда, позади Роджера, подложив подушки под искалеченные ноги. – И при очень высокой температуре. Это, разумеется, гораздо труднее и дороже, но именно поэтому «черный металл» такой дешевый.

– Правильно, – продолжал Роджер. – Когда вы нагреете металл в тигеле до очень высокой температуры, то получите материал серого цвета, с которым работать уже гораздо удобнее.

– Железо, – сообразил Тарг. – Верно?

– Да, это то, что мы называем «сварочным железом», и оно действительно почти совершенно чистое. Железо – это молекула. «Черный металл» – это железо, смешанное с углеродом, который, кстати, присутствует в древесном угле.

– А что такое сталь? – спросил Т'Кал Влан.

– Кто-нибудь, может быть, сможет вам лучше объяснить, – со смехом сказал Роджер. – Дело в том, что железо – чистый элемент, вид молекулы. Я понятно излагаю?

– Я слышу слова, – ответил Тарг, – но не улавливаю их значение.

– Это действительно довольно трудно объяснить, если вы не знакомы с основами химии, – сказал Добреску. – Я вам советую просто поверить нам пока на слово.

– Суть в том, что сталь тоже состоит из железа с примесью углерода, – сказал Роджер. – Просто углерода в ней гораздо меньше, и температура нагрева должна быть гораздо более высокой.

– Это должно быть хорошо известно нашим кузнецам, – сказал Тарг, по-человечески пожав плечами. – Простым нагреванием и смешиванием не изготовишь «водяных» мечей. Будучи в изгнании, наши кузнецы также выковывали прекрасное оружие, не идущее ни в какое сравнение с мечами, изготавливавшимися в других городах. Но войтанского качества им все равно было не добиться.

– Безусловно, изготовление стали – непростая вещь, – согласился Роджер. – Особенно «водяной стали», которую мы называем «дамасской». Мы были действительно поражены, узнав, что она вообще у вас есть и такого отменного качества. Это весьма нехарактерно для уровня развития ваших технологий.

– Я думаю, это вызвано их успехами в производстве насосов, – вставила О'Кейси. – Я бы хотела, чтобы они продвинулись на этом пути немного дальше. Например, можно объяснить им устройство парового двигателя.

– Давайте не будем отклоняться от темы, – предложил Панер, слегка улыбнувшись, – и лучше обсудим, как им организовать общественное управление, разумеется, не без нашей помощи. Хорошо?

– Его высочество прав, – игнорируя недоумение капитана, продолжал объяснять Таргу Добреску. – Обычная сталь – это железо определенной структуры с небольшой примесью углерода, отлитое при высокой температуре, однако необходимы еще некоторые добавки, если вы, конечно, желаете получить хорошую сталь, из которой и делаются войтанские клинки. Во-первых, ваша местная руда – это то, что мы называем «полосатым железом».

– Да, – сказал Роджер. – Помните, я вам рассказывал о геологии. Так вот, руда на ранних стадиях формировалась вырабатывающими кислород организмами. До их развития атмосфера была довольно разреженной, и железо оставалось на поверхности практически в беспримесном состоянии. Но как только стали появляться зеленые и сине-зеленые организмы, генерирующие кислород, железо стало покрываться ржавчиной. За миллионы лет руда постепенно претерпевала изменения, и для ее структуры стали характерны чередующиеся полосы: полоса коррозийной руды, затем некоррозийная полоса и так далее. Правильно?

– Правильно, – согласился Добреску. – А из нее получаются такониты, которые легче обрабатывать. А еще лучше, если добавить ванадий, один из элементов, придающий стали твердость. К ним же относятся молибден, хром и некоторые другие.

– Молибе… молби… – пытался выговорить Корд. – Никак не произнести.

– Не беспокойтесь об этом, – успокоил Добреску. – Главное, что необходимая руда у вас есть, а остальное – детали. Я уже побывал на основных ваших рудниках и взял пробы: в руде наличествуют необходимые примеси – ванадий и молибден. На самом деле я даже не сомневаюсь, что со временем вы освоите это дело в полном объеме и найдете жилу, пригодную для изготовления стали, о которой сейчас можно только мечтать.

– Один момент, – сказал Роджер, нахмурившись, – ванадий и молибден, бесспорно, важные компоненты, но для изготовления мечей их наличие не настолько критично, доктор. – Добреску удивленно сощурился. – Я, конечно, не считаю себя экспертом в этой области, – продолжал принц. – Однако все Макклинтоки, по крайней мере, должны иметь хотя бы небольшое представление о древних видах оружия.

– Да? – Добреску приподнял брови. Роджер пожал плечами.

– Ванадий способствует улучшению зернистости структуры стали, – заметил он, – что, в свою очередь, облегчает процессы смешивания и исключает определенные проблемы, связанные с перегревом стали. Например, это помогает избежать потери некоторых сплавов в разогретом металле.

– Молибден ведет себя похожим образом, помогая разогревать сталь до высоких температур. Он также повышает ее прочность и противодействует усталости металла. Но все равно, если говорить о прочности, то без углерода не обойтись.

Пока принц говорил, брови Добреску медленно ползли вверх, остальные тоже пооткрывали рты. Даже О'Кейси уставилась на своего студента, заставив Роджера пожать плечами.

– Ну, я же все-таки Макклинток, – закончил принц.

– В соответствии с тем, что я прочитал несколько лет назад, – сказал доктор, – именно ванадий и молибден необходимы для производства дамасской стали.

– Почти так и есть, – заметил принц. – «Водяные разводы» – эти белые линии на черном фоне – есть не что иное, как кристаллический дамаст (или иначе булат), возникновению которого в значительной степени способствовали эти виды примесей. Но вы можете заметить такого же типа разводы на клинках, которые никуда не годятся. Хорошая дамасская сталь должна содержать, если я точно помню, приблизительно полтора процента углерода, но даже и в этом случае вся хитрость – в смешивании. Например, в знаменитой коллекции Роджера III некоторые на первый взгляд замечательные «водянистые» клинки на самом деле никогда не подвергались достаточному воздействию температуры. Я думаю, что их прочность по Роквеллу составляла, дай бог, тридцать процентов, и как оружие они были совершенно бесполезны. Чтобы перерубать кольчуги и кости, необходима прочность как минимум в пятьдесят процентов по Роквеллу, как, например, у этого красавца. – Принц дотронулся до своего катанского меча, с которым не расставался.

– Серьезно? – спросила О'Кейси, пытаясь скрыть радость от удовольствия слушать Роджера – ее Роджера!

– Да. На старой матушке-Земле существовало много различных технологий изготовления хороших материалов, – сказал Роджер. – Европейцы применяли сварку, японцы использовали механические конструкции. Пожалуй, индийцы поступали похожим образом, если судить по этому мечу, – он снова прикоснулся рукой к клинку. – Они нагревали сталь в герметичных глиняных тигелях, позволявших впитывать достаточное количество углерода.