Граница

Страж неопределенно хмыкал.

– Их нет, Госпожа. То есть нет среди стражей.

– Как? У твоей матери вообще нет родственников?

– Есть, - ответил как-то страж, - есть сестра. Ты ее видела.

– Да? И кто она?

– Судья Заклятых, которая тебя посвящала.

– Что? Каким образом? Как же так? - захлебнулась я вопросами.

– Когда пропала моя мать, - пояснил страж, искоса поглядывая на меня, - сестра отправилась ее искать… а нашла Заклятых. И прошла посвящение.

– А твоя мать - она так и не нашлась?

– Нет, тетя нашла ее, но мать не захотела возвращаться.

– И что? Что делал твой отец?

– Дома сидел вместе с матерью, конечно, - ответил страж, удивленный моим вопросом.

– Ничего не понимаю.

– А тебе и не надо.

Все они были очень добры ко мне, то есть они так думали. На самом деле меня страшно бесило, как осторожно со мной разговаривает вся эта лесная нечисть: словно я и правда была слабоумной. Бесило, с каким сочувствием они смотрят на моего стража.

Я устала от их доброты и сочувствия, которые мне были вовсе не нужны! Меня не беспокоило, есть ли во мне Сила, нет ли, но терпеть их жалость я больше не могла. Поэтому наши со стражем отношения охладились до невозможности. Невинная фраза: "а вот в этом лесу живет мой двоюродный дядя" или "троюродная бабушка" заставляли меня скрипеть зубами и требовать обойти оную бабушку стороной. Страж обижался, ругался, говорил - не понимает моего упрямства, потом приводил железный аргумент: "а где ты будешь спать, и что ты будешь есть?", и мы шли на поклон к его троюродной бабушке, которая при мне разговаривала со стражем скорбным шепотом, поминутно оглядываясь по сторонам.

Всех этих родственников - по-моему, страж с ними консультировался на тему, нельзя ли как-нибудь мне помочь, но ответы были неутешительны - я обходила в своей каждодневной форме, которая и так мне не шла, а теперь вовсе висела мешком - в лесу я еще и похудела. На требования не позориться и надеть одежду получше, я отвечала - вообще никогда не буду красиво одеваться, ведь теперь в этом нет смысла: все равно замужество мне не светит. И вообще, чихала я на мнение обо мне его родственников вплоть до пятого колена! Им нравится считать меня слабоумной - вот ее они и получат! Сами напросились!

К Эрдо мы добрались, едва только не передравшись. То есть я очень даже хотела залепить ему по физиономии, но меня удерживали два соображения: во-первых, со стража станется дать сдачи, а во-вторых, я была уверена - за нами наблюдают его родственники, растворенные по их обычаю в лесах. Вмешаться не вмешаются, но в следующий раз дальше сеней не пустят.

Эрдо встретила нас на границе своих владений.

Довольно небрежно поприветствовав обожаемого сына, она почти стразу переключилась на меня:

– Элесит, деточка! Как ты?

Я издала чуть слышный стон, который, как страж уже знал, означал: "если ты не уберешь от меня свою родню, я за себя не ручаюсь!"

Эрдо удивленно уставилась на меня.

– Так плохо? - посочувствовала она.

– Мама, Элесит устала, ей надо отдохнуть, - поспешил вмешаться страж.

– Да-да, конечно. - Эрдо поспешно взмахнула рукой, и нам открылся древесный коридор, напрямик ведущий к ее дому. Как мне объяснял страж, они редко так делают, предпочитая передвигаться по лесным тропкам: деревья устают, когда приходится расступаться. Несмотря на раздражение, я почувствовала себя польщенной.

В доме Эрдо проводила меня в комнату, в которой я жила в свой прежний визит. Я удачно симулировала смертельную усталость, и Хозяйка поспешила откланяться, оставив меня, наконец, одну.

Ненадолго: не успела я присесть на кровать, как в комнату ворвался страж.

– Госпожа, кончай свой спектакль!

– Чего тебе надо?

– Кого ты из себя строишь? Неужели ты хотя бы здесь не можешь не валять дурака?

– Оставь меня в покое, страж, - велела я. - Между прочим, я действительно устала.

– Госпожа, ты ведешь себя неприлично! Неужели ты не видишь - все желают тебе только добра?

– Оставь меня.

– Но…

– Сынок, - раздалось за дверью. - Дай Элесит отдохнуть с дороги.

– Вот видишь, - подмигнула я. - Можешь идти и оставить меня наедине с вашей добротой; кстати, предупреди свою мать - мы тут не задержимся и завтра же выступаем.

– Но…

– Или я сама с ней поговорю, - пригрозила я. - Она будет счастлива получить счет на пятнадцать золотых.

– Ах ты!… - Страж невероятным усилием воли сдержался и не выругался, не плюнул на пол в доме своей матери.

После того, как за ним с треском захлопнулась дверь, я тихо расхохоталась. Похоже, я его достала. Это хорошо, я-то слышала, как одна из родственниц (забыла, какая именно) все спрашивала, неужели страж не может оставить меня у себя в лесу, где меня никто не будет беспокоить, бедняжечку…

Уверена, после почти недельного скандала такого желания у него даже не возникнет.

Как же я от них устала!

Я, наверное, успела заснуть: тихо скрипнувшая дверь меня разбудила. В комнату на цыпочках проскользнула Эрдо.

– Элесит, деточка, - осторожно начала она. Интересно, она продолжала называть меня прежним именем, я ведь должна была его лишиться после обряда. Может, не лишилась, потому, что я не настоящая Заклятая? В любом случае, "Элесит" звучит приятней, чем когда тебя за глаза называют "она" или "эта бедная малышка". - Сын сказал мне, ты хочешь скорее вернуться в город. Неужели это обязательно? Поживи с нами, и мы непременно сообразим, как тебе помочь…

– Эрдо, я прошу вас, не надо.

– Элесит, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, - упрямо продолжила Эрдо, присаживаясь на край кровати, - но ты должна подумать и…

– Эрдо, вы ничего не понимаете! Я ничего, совсем ничего не чувствую, я только устала от вашей доброты, она мне не нужна! Слышите - не нужна !

– Да-да, конечно, деточка. Я бы на твоем месте говорила бы то же самое…

– Эрдо! Пожалуйста! Неужели не ясно? Я никогда не хотела становиться Заклятой - и я совершенно не расстроилась, когда ей не стала!

– Конечно, тебе хочется себя в этом убедить, Элесит, но ты не должна это делать. Как ты можешь опускать руки?

– О! - простонала я. - Эрдо! Меня все совершенно устраивает , когда вы, наконец, поймете?! Меня злит только ваше сочувствие, которое мне совершенно ни к чему !!!