Страница 27 из 35
— Жестянщик, — не выдержал Хосато, — суть в том, что роботы убивают людей.
— Ты не прав, — мастер ткнул концом трубки в его сторону, — проблема в том, что комплекс «Маккрае» производит роботов, которые убивают людей. Тем самым суть не в роботах-убийцах, а в неисправности компьютера.
— Это верно, — заметил Рик. — Мы думаем, что произошел сбой в программе, когда Тэрнер, отец Джеймса, попытался создать новую систему охраны с использованием роботов. Возможно, какая-то команда вклинилась в пакет основных программ запрета на убийства.
Мадьяр покачал головой.
— Все не так просто. Мы говорим о программе деятельности. Это означает, что в дополнение к способности выполнять какие-то действия нужна еще и мотивация этих действий.
Было ясно, что Мадьяр заинтересовался. В его речи начали проскальзывать термины из области электроники и компьютерной логики. Хосато был этому только рад, хотя для непосвященного разговор становился слишком сложным, перенасыщенным техническими подробностями.
Джеймс поднялся с места и незаметно для остальных отправился на кухню. Хосато решил последовать за ним. Оставшиеся склонились над компьютерными распечатками и даже не подняли на него глаз, когда он выходил.
Джеймс как раз наливал себе газировки. Он посмотрел на вошедшего Хосато, и лицо его заметно просветлело.
— Ты не отнесешь им парочку стаканов? — попросил Хосато.
— Конечно, сейчас.
Пока юноша относил питье, Хосато успел обдумать, с чего лучше начать разговор.
— Джеймс, — заговорил он наконец, — у нас не было времени поговорить с момента катастрофы на «Маккрае».
— О чем? — поинтересовался юноша. Он передал учителю стакан и устроился на вращающемся стуле.
— В основном, о твоем будущем, — заметил Хосато.
— А я думал, что мы уже все решили, — простодушно сказал Джеймс. — Я отправляюсь с тобой.
— Видишь ли, Джеймс, — начал Хосато, старательно подбирая слова, — ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о том, как я живу. Я не знаю, какой романтический образ сформировался у тебя в голове на мой счет, но это не тот образ жизни, к которому можно легко привыкнуть.
— А для меня это тоже не просто, — запротестовал Джеймс. — Я хотел этого давно, еще до того как в комплексе все пошло прахом… до того, как погиб папа. К тому же, мне просто некуда идти.
— Вот это я и имел в виду! — взорвался Хосато и, сам того не замечая, принялся нервно мерить шагами тесную кухоньку.
— Джеймс, перед тобой открыты все дороги. У тебя светлая голова, ты полон энергии, у тебя есть сила воли. Ты можешь заниматься всем чем угодно. Прими мой совет — не позволяй себе привязываться к кому бы то ни было, даже если у тебя нет особого выбора… Особенно, что касается меня и моей жизни. Нет, я не имею ничего против чувства привязанности, но, исколесив Галактику вдоль и поперек, сколько я видел несчастных мужчин и женщин, влачащих жалкое, унылое существование. Ненависть — вот единственное, чем заполнена их жизнь. И так долгие годы. «У меня не было другого выбора». Слава Богу, у тебя есть выбор, ведь жизнь — это возможность выбирать. Пусть судьба то гнетет тебя, то выбрасывает наверх, за пройденными дорогами виднеются новые. А для правильного выбора пути нужны только светлая голова, немного удачи и много упорства. А самое главное, и это делает нас людьми, Джеймс… желание сделаться лучше. Джеймс, не кидайся использовать первый подвернувшийся тебе шанс. Поверь моему опыту, потом не вернуться на десять, пятнадцать лет назад, желая посвятить себя чему-то иному, а не профессии, от которой не уйти. Джеймс, не будь запрограммированным роботом!
Хосато внезапно умолк, почувствовав, что горячится.
— Так именно поэтому ты в первый раз сказал мне «нет»? — спросил юноша.
— Да. Скажу тебе откровенно, что искушение найти спутника и тогда было велико. Моя работа для одиночек. Чтобы ты понял, насколько велико было мое одиночество, замечу лишь, что Сузи была моим единственным и верным другом. Но вот и она погибла, прикрывая наше отступление. Ты можешь это понять? Моим другом был робот. Надеюсь, теперь ты видишь, до чего может дойти в жизни человек.
— Мне тоже нравилась Сузи, — запротестовал Джеймс.
Хосато не обратил внимания на его слова.
— Перед тобой сейчас открывается широкое поле возможностей, а быть со мной — всего лишь один вариант из многих. Просто так уж случилось, что я оказался ближе всего к тебе. Но мне не хотелось бы, чтобы ты делал свой выбор, исходя только из этого. — Пытаясь прекратить этот тяжелый для обоих разговор, Хосато резко сменил тему. — Знаешь, у меня есть своя, отличная от общепринятой, концепция чести.
— Как ты начал этим заниматься? — в упор спросил его Джеймс.
Несколько секунд Хосато молчал, а затем присел на соседний стул.
— Джеймс, ты задал хороший вопрос и заслуживаешь честного ответа. Что касается меня, то у меня и впрямь не было выбора, его сделали за меня. Это семейное дело, и я рос в этой атмосфере, так что для меня это было так же естественно, как есть и дышать. По многим причинам я не могу выйти из игры, даже если бы захотел. Но по правде, Джеймс, я не очень-то доволен тем, чем занимаюсь. Иногда я думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы я смог начать все сначала, иметь возможность выбора. Как бы я поступил, зная то, что знаю сейчас. Если бы я мог уйти от всего этого, не оглядываясь назад. У тебя такой выбор есть, так что прежде чем решить, хорошенько все обдумай.
Джеймс задумчиво закусил губу.
— Хорошо, Хосато. Расскажи мне о своей столь ужасной жизни. Расскажи, что ты делаешь?
Хосато умолк и погрузился в свои мысли. Ничем не сдерживаемый поток горьких воспоминаний ворвался в его сознание и захватил все его существо. Он сам напросился на этот вопрос, так что теперь ему придется ответить и мальчику, и самому себе.
— Я человекоубийца, — тихо произнес Хосато. — Я лишаю людей жизни. Лишаю их жизни не потому, что они мне угрожали или оскорбляли; нет, не в этом дело. Я убиваю потому, что мне за это заплатили.
Спокойно и внимательно глядя на Джеймса, ниндзя продолжал:
— Ты хотел узнать, как это сказывается на моей жизни? Я сказал, что у тебя не может быть друзей. Это не совсем так, друзей у тебя масса, но моя профессия превращает понятие «дружба» в пустой звук. Ты всеми способами пытаешься втереться в доверие людей, и, когда они начинают полностью доверять тебе, ты вынужден убить их. Рик — мой друг. Мы часто беседовали с ним за стаканом вина, и все это время я получал от него информацию, как остановить работу комплекса. По меньшей мере он лишился бы работы, и, возможно, навсегда, стоило только кому-нибудь установить источник утечки информации. Но если бы он выяснил, что я собираюсь предпринять, или случайно столкнулся со мной во время моих диверсионных вылазок, мне пришлось бы убить его.
Хосато намеренно придал своему голосу больше твердости.
— Ты ведь помнишь, что значит убить человека? Джеймс отвел глаза и уставился в пол. Хосато с трудом поборол в себе желание подойти и утешить юношу. Он молча ждал, пока мальчик сам справится с нахлынувшими на него воспоминаниями.
— Хосато, — Джеймс по-прежнему не поднимал глаз, — я мало что понимаю в этом. Там, в «Рэйвенстил», когда я убивал тех людей… Не знаю. Я рад, что спас наши жизни, что я оказался весьма умелым бойцом, но когда я вспоминаю случившееся, мне по-прежнему немного не по себе!
— Ты гордишься этим? — внезапно спросил Хосато.
— Чем? — Джеймс наконец поднял глаза.
— Ты гордишься тем, что убил двух человек? Если бы тебе представился случай, стал бы ты хвалиться этим перед Мадьяром?
Юноша заколебался, снова опустил глаза и покачал головой.
— Нет, — донесся его тихий голос. — Они были просто враги, которых я убил. Я полагаю, что это были не люди, а просто враги.
— Джеймс, смотри мне в глаза, — потребовал Хосато, пристально глядя на парня. — Ты убил людей, а не уничтожил роботов. Это были два человека, которые умели любить, мечтать, были способны на прекрасные поступки, так же, впрочем, как и на убийство. Они были не врагами, они были просто людьми. Хосато положил руку на плечо мальчика.