Страница 39 из 41
- Фина, я приняла решение, - сказала она. - Я не стану возвращаться.
- Что? - ошарашено спросила Джой. Узкие глаза Ко от изумления сделались круглыми. - Абуэлита, что ты такое говоришь? - прошептала Джой. - Нам нужно домой!
- Тебе нужно, да, - безмятежно согласилась бабушка. - Тебя там ждет семья, незаконченное образование - да вся жизнь! И Индиго. Ты должна найти Индиго. А меня там ждут лишь "Серебряные сосны" да смерть. Нет, спасибо, здесь мне больше нравится.
Пока Джой, потеряв дар речи, смотрела на бабушку, в кустах раздался зловещий треск, и сразу вслед за ним - победный вопль Турика:
- Вот они где!
Жеребенок галопом влетел в лощинку, ринулся прямиком к Джой и с разгона ткнулся носом ей под мышку, в свое излюбленное место.
- Вы чего тут сидите? - выпалил он. - Все шенди сейчас спят у заводи Трех Лун, там, где каркаданны купаются. А вы чего тут?
То, что происходило дальше, Джой запомнила смутно. Помнится, она ворошила листья, разыскивая свой рюкзачок и нехитрые пожитки Абуэлиты, а Ко яростно бранил свою бороду - как она могла пропустить перелет шенди?!
- Я должен был знать, что они могут этой ночью куда-то перелететь! Чем ближе Перемещение, тем они беспокойнее, тем чаще меняют место!
Потом, безо всякого перехода, всплывала другая картинка: они с Абуэлитой сидят у Турика на спине. Жеребенок мчится вверх по склону, продираясь через колючий кустарник, а рядом огромными скачками несется Ко. Все это время Джой пыталась докричаться до Абуэлиты, но бабушка лишь пожимала плечами и показывала на уши, мило улыбаясь.
До сих пор Джой видела заводь Трех Лун лишь издалека, поскольку и поныне чувствовала себя неуютно в присутствии каркаданнов. Это расположенное в холмах озерцо с каменистыми берегами казалось слишком маленьким для таких крупных созданий, но в его зеленоватой чаше всегда плескалось не менее трех-четырех каркаданнов. Впрочем, этой ночью воды озера были пусты и лишь слегка серебрились под последними лучами заходящей луны. Шенди нигде не было видно.
- Они здесь, дочка, - подал голос Ко. - Во второй раз моя борода нас не подведет.
Джой соскользнула со спины Турика и помогла спуститься бабушке. Они застыли, держась за руки.
- Абуэлита, это безумие! - сказала Джой. - О господи, родителям-то я что скажу?
Абуэлита беззаботно махнула рукой.
- Скажи им, что я вернулась в Лас-Перлас. Я уже много лет грозилась это сделать.
Внезапно лицо Абуэлиты, озаренное мягкой улыбкой, сделалось таким юным и озорным, что у Джой чуть сердце не выскочило из груди. Абуэлита добавила по-английски:
- И знаешь, что я тебе скажу, Фина? Это почти что правда!
- Вон Граница! - объявил Турик. - Я же вам говорил!
Посреди озера над водой мерцала переливающаяся завеса, превращая заводь в калейдоскоп драгоценных лун. Джой пыталась не смотреть на нее. Она с отчаянием вцепилась в Абуэлиту.
- Я не хочу оставлять тебя здесь! Я буду скучать по тебе! А ты обо мне? Обо мне - и обо всех?
- Я буду скучать по тебе, девочка, - отозвалась Абуэлита. - Я буду скучать по тебе, как скучаю по твоему дедушке. Только ты еще можешь навестить меня здесь, как навещала по воскресеньям в "Серебряных соснах", а он не может... А по остальным... - Абуэлита сделала неопределенный жест. По остальным - меньше.
Она порывисто обняла Джой, потом отступила назад и подтолкнула девочку к заводи.
- Иди, иди, ты опоздаешь на свой автобус. И, - неожиданно она крепко сжала ладони Джой, - и скажи Индиго... Ну, просто передай, что я люблю его.
- Индиго! - Джой снова потянулась к Абуэлите. - Индиго велел мне спросить у тебя, почему Старейшие ослепли, а я забыла. Он сказал, что ты знаешь.
- Ай, этот мальчишка... - Абуэлита покачала головой и улыбнулась. Именно из-за этого он так долго не решался продать свой рог за деньги. Им нельзя так поступать - не из-за них самих, а из-за этого места. Если сделать это, порядок вещей нарушится и все пойдет наперекосяк - comprendes [Понимаешь? (исп.)], Фина?
- Но он продал его! - воскликнула Джой. - Ведь он - единственный Старейший, который продал свой рог...
- Но не ради себя.
В сиянии Границы казалось, что лицо Абуэлиты ежесекундно меняет выражение.
- Я же тебе говорила - все дело в причине. А теперь поспеши. Я люблю тебя, Фина.
Граница плясала и кружилась над заводью Трех Лун. Джой посмотрела на воду, потом на Турика. Жеребенок кивнул и гордо произнес:
- Садись мне на спину!
Ко молча помог девочке усесться верхом. Джой наклонилась, чтобы обнять его. Она и сама сейчас не могла вымолвить ни слова. Сатир прошептал:
- Я был прав, что называл тебя дочкой, да?
Джой смогла лишь кивнуть.
Турик вошел в озерцо, высоко вскидывая ноги, как выезженная лошадь на параде, и шагал так, пока вода не дошла ему до брюха, а Джой - до туфель. Пока они шли к Границе, Джой прижималась к шее жеребенка и сбивчиво говорила:
- Я не прощаюсь, Турик, нет - честное слово! Я разыщу вас, куда бы эта чертова Граница ни переместилась! Я отыщу Шей-рах, обязательно отыщу!
- Я знаю, - беспечно отозвался жеребенок. - Если бы я думал, что ты и вправду покидаешь нас, меня бы тут и близко не было.
В сиянии Границы его рог переливался алым, зеленым и фиолетовым.
Край неба уже окрасился багрянцем, и темнота помалу начала рассеиваться, уступая место нетерпеливой заре. Куда бы Джой ни посмотрела, ей казалось, что повсюду на берегах заводи стоят единороги, полускрытые деревьями, и наблюдают за ней - "Смотрят на меня!" Тень принцессы Лайшэ опустила рог в прощальном поклоне, и рослый спутник принцессы повторил ее движение. Сознания Джой мягко коснулся голос леди Фириз:
- Ты позаботилась о моем сыне, а я позабочусь о твоей бабушке. Ступай с миром, смертное дитя.
Джой не смогла разглядеть лорда Синти, слившегося с ночью, но его голос был все так же отчетлив:
- Передай Индиго, что мы понимаем, что он сделал. Даже если и вправду его страстное стремление всецело принадлежать вашему миру ввергло нас в слепоту, то его самопожертвование освободило нас - а возможно, и его самого. Мы будем помнить об этом. Передай ему это, Джозефина Анджелина Ривера.
К тому моменту, как они подобрались вплотную к Границе, Турику пришлось плыть, а Джой, сидевшая у него на спине, промокла до пояса и теперь дрожала от предрассветной свежести. Граница висела у них над головами, куда более дикая и величественная, чем то мягкое мерцающее сияние, к которому успела привыкнуть Джой. От нее исходил низкий, глухой звук, напоминающий шипение сала на сковородке.