Страница 34 из 41
- Но меня-то с тобой не будет.
Джой не ответила.
- Я уже понимаю насчет письменности, насчет книг и картинок и даже насчет телевизора, - тихо продолжала джалла. - Но все это - не я. Ты можешь нарисовать меня на картинке, можешь записать каждое мое слово, но даже если сделать все это, ты так и не сможешь поплавать со мной в ручье или услышать, как я называю тебя сестрой. Так что глупости это все. Пойдем лучше рыбку половим.
Выслеживать шенди оказалось даже труднее, чем пасти Абуэлиту. Шенди образуют прочные семейные пары, а несколько семейств обычно объединяются в кланы. Но сейчас Джой не могла найти в теплых сухих местах, где шенди обычно сидели на яйцах и растили своих детенышей, ни одного известного ей выводка. Однажды, когда день уже клонился к вечеру, Джой все-таки отыскала стайку драконников в одной из лощинок Закатного леса. Стайка обосновалась в полом сыром бревне - столь необычный выбор шенди невольно внушал беспокойство. Неподалеку от бревна стояла Абуэлита и любовалась на детенышей. Малыши учились летать, а взрослые дракончики наблюдали за ними. Рядом с Абуэлитой возвышался лорд Синти.
Джой подбежала к Абуэлите и крепко обняла ее, а потом, стараясь говорить как можно лучше, произнесла по-испански:
- Бабушка, теперь ты должна постоянно держаться рядом со мной. Возможно, нам придется уходить отсюда в большой спешке.
Абуэлита улыбнулась.
- Единственное преимущество моего возраста, Фина, заключается в том, что тебе не нужно больше спешить, - она подмигнула и кивком указала на черного единорога. - Он-то знает.
- Ты разумно поступила, отыскав это место, - сказал Синти, обращаясь к Джой. - Думаю, когда произойдет Смещение, именно здесь окажется одна из точек перехода.
- Вы думаете, - сказала Джой. - Вы не уверены.
Синти промолчал. Джой глубоко вздохнула и произнесла:
- Индиго сказал, что Старейшие могут жить по ту сторону Границы. Это правда. Я видела их.
Черный единорог стоял недвижно и ожидал продолжения.
- И... и он сказал, что Старейшие не живут вечно. Он сказал, что это ложь... - на последних словах голос Джой сорвался.
- Дитя, никто не живет вечно, - вмешалась Абуэлита. - Это не дозволено. Я давно могла бы тебе сказать, что это так.
Казалось, Синти ушел в себя. Он стал еще больше и темнее и в то же время словно сделался менее материальным: огромная сумеречная тень, отягченная собственной, лишь теням доступной мудростью.
- Возможно, именно это и связывает нас, - произнес он, - ваш народ с моим, наш мир с вашим. Мы живем настолько дольше вас - даже намного дольше, чем тируджайи, - что и вправду иногда забываем, что мы не бессмертны. И все же мы боимся смерти точно так же, как и вы, - или даже сильнее, потому что Шей-рах намного добрее к нам, чем ваш мир - к вам, насколько я понимаю. Мы стыдимся сознания собственной смертности, и, ограждая от этого нашу молодежь, мы, как можем, сами защищаемся от этого чувства. Полагаю, когда-то мы были иными, но это было еще до меня. А сейчас все обстоит именно так.
- Ай, тебе точно нужно побывать в пансионе "Серебряные сосны", - мягко произнесла Абуэлита. - Если хочешь знать, что бывает, когда лжешь своим детям.
Синти продолжал смотреть на Джой.
- Я уже говорил тебе однажды: с давних пор и при жизни каждого вашего поколения - всегда находились Старейшие, которые пересекали Границу в человеческом облике. Я не сказал другого: некоторые из них так никогда и не вернулись, навсегда затерявшись среди вас. Таков был их выбор, и мы уважаем его, но не поощряем, - единорог резко отвернулся, но его печальный голос по-прежнему звучал в сознании Джой. - Возможно, слепота поразила нас потому, что мы отказывались видеть. Может, и так.
И с этими словами черный единорог растворился среди синих деревьев. Глядя ему вслед, Абуэлита сказала:
- Он так красиво говорит! Твой дедушка начинал почти так же говорить после второго стакана pulque [Пульке, алкогольный напиток из сока молодой агавы].
Ее длинное свободное платье, прихваченное из пансиона по настоянию Джой, уже обтрепалось по подолу и было измазано землей и травами Шей-раха. Но зато смуглые щеки Абуэлиты приобрели такой теплый оттенок, какого Джой никогда еще не видела, а глаза искрились, словно воды ручья их подружки джаллы под вечерним солнцем. Абуэлита сказана:
- Спасибо, Фина, что ты привела меня сюда. Где бы это ни было.
- Я даже не знаю... - протянула Джой. - То есть я хочу сказать, что мне здесь хорошо, но когда осмотришься как следует, здесь вроде бы особо делать и нечего. Вдруг тебе здесь скучно...
Абуэлита улыбнулась.
- Фина, там, в "Серебряных соснах", пожилые люди могут делать что угодно. Там есть гольф, пинг-понг, костюмированные вечеринки, любительский театр... Там можно даже, если хочешь, заниматься карате или учиться делать массаж. Но здесь я впервые за долгое-долгое время получила возможность просто жить. Целый день сидеть и ни о чем не думать. Нюхать цветы, которых я никогда в жизни не видела. Рассказывать всякие истории той девчушке, которая живет в воде, или петь и танцевать с лохматым народом - от них так забавно пахнет! Никому и ничего не объяснять. Когда ты поживешь с мое, Фина, то поймешь, как это здорово, когда никому ничего не нужно объяснять.
Один из детенышей шенди ускользнул ненадолго из-под опеки родителей, подкрался к Абуэлите, поставил свои чешуйчатые когтистые лапки ей на туфлю и зашипел на старушку. Абуэлита тут же присела на корточки, протянула руку и заворковала:
- Ven aqui [Иди сюда (исп.)], мое сокровище, маленькая злюка, ven aqui!
Драконеныш отскочил назад, споткнулся, плюхнулся, подхватился обратно и, наконец, снова приблизился к заманчивым смуглым пальцам. Абуэлита взглянула на сидящих чуть дальше самца и самку - те распахнули бирюзовые крылья с черной каймой и встревоженно выгнули шеи - и отчетливо произнесла:
- Я - никто. Я дерево, камень, солнечный луч - и ничего больше.
Крылья медленно опустились.
- Возмутительно! - не выдержала Джой. - Я несколько месяцев пыталась подобраться к ним поближе - и все впустую!
Детеныш наконец решился и забрался на подставленную ладонь Абуэлиты. Абуэлита, не вставая, поднесла руку поближе к лицу, и они с дракончиком уставились друг другу в глаза.