Страница 70 из 122
Она вовлекла его в беседу, которая продолжалась не меньше часа. Удивительно, что эта живущая отшельницей девочка так свободно разговаривала с блистательным принцем. Они говорили о лошадях и скачках, потом они коснулись пустынь, и Александр рассказал, как он любит горячие пески своей родины. Она же повествовала о травах и способах их применения, о погоде и деревьях. Она несколько раз старалась вовлечь и меня в их разговор, но я ограничивался короткими репликами.
Вскоре обнаружилось, что я смотрю на нее, вместо того чтобы есть. Она раскраснелась, слушая Александра, который - необычное дело! - не утяжелял свою речь бранными словами. Он даже опустил ту часть истории о скачках, в которой затащил к себе в постель победительницу, прекрасную манганарскую девушку. Похоже, наша хозяйка получала истинное наслаждение от беседы.
- Вы изумительный рассказчик, - обратилась она к Александру. Потом обернулась ко мне. - Но вы... я не припомню, чтобы мне стоило такого труда расположить к себе человека. Возможно, вы не находите удовольствия в разговорах.
- Иногда гораздо приятнее слушать тех, кто действительно умеет говорить.
Ее удивил мой ответ.
- Тем не менее у него не ощущается нехватки в словах, когда он отчитывает меня за какой-нибудь проступок, - буркнул принц негромко, ни к кому не обращаясь.
- Правда? - В глазах ее горело любопытство.- Должно быть, вы любимый слуга, если принц слушает вас. Скорее друг, чем слуга.
Александр густо покраснел.
Я совсем не желал обсуждать эту тему.
- Вы позволите мне помочь вам убрать со стола? После такого прекрасного ужина хозяйку следует освободить от возни с посудой.
- Вы очень любезны. - Она поднялась со стула. Потом показала мне, куда отнести тарелки, и попросила принести воды для мытья.
Я взял ведро и вышел за дверь на морозный воздух. Было ужасно жарко в тяжелом плаще, поскольку ведунья развела большой огонь, чтобы согреть меня как следует. Я нашел бочку и наполнил ведро. Наверное, на меня подействовал лес или же хотелось хоть как-то облегчить свои душевные муки, но, набирая воду, я произнес слова благодарности воде: "Сих вар де навор, каине анвир" - "Дар земли и небес, очисти нас".
Развернувшись, чтобы войти в дом, я увидел, что она стоит за моей спиной. Молодая женщина взглянула и вздрогнула, словно я нес ведро, полное змей. Я проследил за ее взглядом. Опуская ведро в бочку, я закатал рукав, чтобы он не намок, и теперь был виден мой железный браслет.
- Ты его раб, а не слуга.
- Да.
- Это он запретил тебе показывать лицо?
Я хотел ответить ей утвердительно, чтобы отвлечь внимание от себя. Но она сразу бы распознала ложь, голос ее и без того уже звучал недружелюбно. А Александр нуждался в ее помощи.
- Нет. Я сам. - Я опустил рукав. Слишком поздно. - Давайте войдем, на вас нет плаща.
- Я вышла показать, где вода для мытья, но, похоже, это и так было известно тебе.
- Хоффид рассказал о ваших традициях и показал такую же бочку за домом для гостей. Я подумал, что здесь все так же. - Я с трудом подбирал слова.
Она медленно пошла к дому и остановилась у двери:
- Еще он назвал тебе свое имя и рассказал, с какими словами мы обращаемся к воде?
Она вошла, не дожидаясь моего ответа, и повернулась к принцу, сверкая глазами:
- Я привела вас сюда, чтобы побольше узнать о том, кто несет в себе феднах. Я не могла поверить, что дерзийский принц может быть отмечен таким светом. Вы сказали, что вас направил сюда раб, и постарались убедить нас, что это был юноша, который, как мы знали, мог ошибиться. Вы солгали мне, но эта ложь была незначительна по сравнению с тем, что вы сообщили нам о заклятии и демонах. Однако эта ложь смущала меня. - Она поджала губы и покачала головой. - Я решила, что вам следует поговорить с кем-то другим, с кем-то, кто мудрее меня и сумеет распознать суть. Теперь же я обнаружила еще одну ложь, и, прежде чем мы пойдем дальше, я должна быть уверена в том, что вы не обманете меня больше.
Она взглянула в лицо Александру, закрыла глаза, прижала сжатые в кулаки руки к груди и произнесла: "Лис на Катрин". Потом она сделала то же самое для меня. И стала ждать, не открывая глаз. Слушая.
- Что она хочет? - прошептал принц. Я вздохнул, поняв, что выхода у меня нет. И ответил ему громко:
- Она предлагает вам высший дар, мой господин. Свое имя, доверие и дружбу, это принято среди эззарийцев. Вы ее гость, если вы хотите ответить ей тем же, вы должны сделать так же.
- Но я же уже называл свое имя. Ничего нового я ей не скажу.
- Повторите его и мысленно поклянитесь, что вы никогда не используете ее имя, чтобы предать ее. Сделайте это сейчас, так, как я сказал, тогда она будет уверена в вас. Сделав это однажды, вы уже не сможете солгать ей.
Он спросил, должен ли он повторить ее жест. Я кивнул. Он сжал кулаки, сложил руки на груди, закрыл глаза и произнес:
- Меня зовут Александр Эниязар Айвонши Денискар.
Настал мой черед. Она все еще не двигалась. Я снял капюшон, закрыл глаза и сжал кулаки до боли в суставах:
- Лис на Сейонн. Прости меня.
Не было нужды перечислять все, за что я просил прощения. Я принес в ее дом свою нечистоту, ел ее пищу, касался ее вещей, солгал ей. Не было никакого смысла каяться. Она не услышит меня. Когда я открыл глаза, Александр выглядел удивленным. Она скрылась за ведущей внутрь дома дверью. Мое сердце окаменело.
- Я должен уйти, прежде чем она вернется.
- Ты ошибаешься, - сказал принц. - Она смотрела на тебя без ненависти или отвращения. Ничего, о чем ты говорил.
- Это шок. Изумление. Она не посмотрит на меня больше. Единственное, на что я надеюсь, что я не испортил все и они помогут вам. Я должен уйти.
Александр покачал головой:
- Это был не такой шок. Я думаю, тебе стоит остаться.
За дверью послышались шаги, я был готов бежать.
- Прошу вас, господин, я не могу остаться.
- И куда ты собираешься идти, такой мальчишка как ты, невежественный, невнимательный, невосприимчивый и плохо подготовленный к своему исключительному дару... Вердон, сжалься над ним.
В дверном проеме, опираясь на руку Катрин, стоял старик. Белые волосы обрамляли квадратное лицо с самым упрямым подбородком, какой я когда-либо видел. На нем были длинные красные одежды. Он сильно постарел, но глаза по-прежнему молодо блестели.