Страница 44 из 118
- На вашем месте, благородная дама, я бы покинул Монжан... и тотчас же. Когда в замке узнают, что вы прошли через мост, - а узнают об этом очень скоро, - за вами вышлют погоню. Здесь защищаться невозможно... и. если монсеньор Жиль решит захватить вас силой, то...
- Но он же не решился прийти сюда за Готье, - возразила Катрин.
- Потому что считал его погибшим. В любом случае, он не знал, что Готье здесь. Никто не видел нормандца, когда он пришел сюда. С вами дело обстоит иначе. Стража, охранявшая мост, все расскажет. И мессир Жан ничем не сможет помочь вам. Бегите, мадам, пока еще есть время! Я не отказываюсь приютить вас, но я отвечаю за сохранность деревни и замка. У меня нет войск, чтобы оказать сопротивление. Вам следует быть как можно дальше отсюда, когда люди Жиля явятся требовать у меня отчета. Я понимаю, что вы измучены - и вы сами, и эта женщина. Не думайте, что я этого не вижу, однако вам надо проскакать всего два лье. Вверх по Луаре расположен Шалон, а это уже владения герцогини Анжуйской.
- Герцогиня в Провансе, и рассчитывать на нее нечего. В ее отсутствие никто не станет защищать меня в Анжу.
В отчаянии она закрыла лицо ладонями. Только что, опьянев от радости после удачного бегства, она была полна надежд. Она забыла об угрозах Жиля, но теперь ясно видела опасность. На королевских землях и, возможно, даже во владениях королевы Иоланды она была вне закона. Может быть, за ее голову объявят награду, и она превратится в зверя, за которым идет охота. Арно томился в подземелье Ла Тремуйля, и этот всемогущий вельможа мог раздавить ее одним мановением руки.
- В любом случае, - продолжал Берло торопливо, все чаще поглядывая в сторону Луары, - в Шалоне вы можете попросить приюта у приора Сен-Мориля. Он не откажется принять вас, и там вы сможете немного отдохнуть. Вы знаете, что владения церкви неприкосновенны.
- Церковь! - произнес Готье сквозь зубы. - Опять церковь!
Но Катрин, опершись о стол двумя руками, тяжело поднялась с места. В голосе Берло все сильнее звучали истерические нотки. Сенешалю было страшно, и думал он только об одном: как заставить незваных гостей убраться до того, как в Монжане появятся люди Жиля де Рэ. Тогда он сумел бы встретить их как подобает хлебосольному, радушному соседу.
- Хорошо, - сказала она со вздохом, - мы едем. Разбуди Сару, друг Готье, если, конечно, сможешь.
Она прошлась по комнате, поглядев, как и сенешаль, в окно, за которым небо светлело с угрожающей быстротой, потом потянулась, чтобы хоть немного стряхнуть усталость. Нормандцу никак не удавалось разбудить Сару, и он решил дело попросту: завернул цыганку в плащ и взвалил себе на плечо. Затем, повернувшись к Берло, смерил того холодным взглядом.
- Найдется у тебя лошадь для меня? Глаза Мартена Берло забегали.
- У меня есть только одна лошадь, - ответил он, - моя собственная. Я не могу ее отдать... это вызовет подозрения у монсеньера Жиля.
- Знаешь, что меня удивляет? - сказал нормандец, и губы его презрительно скривились. - Почему ты не уйдешь жить на ту сторону реки? Кого ты больше боишься: Жиля де Рэ или госпожу де Монжан, которая ненавидит своего зятя?.. А может, тебя пугает госпожа де Краон?
- Больше всего я боюсь дьявола! - произнес задетый Берло. - Но буду ему признателен, когда он утащит тебя в пекло.
- Аминь! - отозвался Готье, который постепенно приобщался к христианской религии. - Нам пора, госпожа Катрин! Лошадь у Сары крепкая и, пожалуй, выдержит нас двоих. Впрочем, бедняга сейчас вряд ли способна удержаться в седле. Чтобы ее разбудить, нужно проломить ей голову об стену.
Перед воротами замка они обнаружили уже оседланных Морган и Рюсто. Лошадей покормили и напоили. Маленькая кобыла издала радостное ржание при виде своей хозяйки и стала гарцевать от нетерпения. Пристроив спящую Сару на спину Рюсто, Готье с величайшими предосторожностями помог Катрин сесть в седло, а затем сам взгромоздился на лошадь. Славный Рюсто стоически вынес это новое испытание и не выказал ни малейшего неудовольствия, ощутив на себе двойную тяжесть.
- Дело пойдет, - одобрительно промолвил нормандец. Набрав полную грудь воздуха, он радостно воскликнул:
- Клянусь священными рунами! Я доволен, что мы покидаем это проклятое место. Куда бы нас ни занесло, госпожа Катрин, такой дурной компании у нас больше не будет. В путь!
В эту же секунду они услышали вопль Берло, в котором звучал ужас:
- Люди Жиля де Рэ! Вон они! Уезжайте! Скорее! Да скорее же!
В самом деле, паром, заполненный солдатами, уже приближался к середине реки. Рядом двигались всадники, которые предпочли пересечь Луару вплавь. Катрин, оцепенев от страха, узнала фиолетовый султан сира де Рэ... Если их заметили, они погибли. Однако сенешаль, позеленев от испуга, выдохнул:
- Скачите этим переулком. Вас не увидят, и вы покинете Монжан незамеченными. Я постараюсь задержать их, насколько возможно.
- Если бы ты не трясся так за свою шкуру, - насмешливо бросил Готье, то я бы сказал, что ты славный парень. Прощай, Мартен! Может, когда и увидимся.
Между тем Катрин уже всадила шпоры в бока Морган, и кобыла помчалась галопом по идущему вниз переулку. Катрин рисковала сломать себе шею, но ни за какие блага мира не согласилась бы придержать лошадь в такую отчаянную минуту. Копыта Морган весело стучали по жесткой земле, а сзади молодая женщина слышала тяжелую поступь Рюсто. Вскоре они оказались в рощице, откуда Монжан был уже не виден. Дорога уходила в сторону от Луары, углубляясь в лес и превращаясь постепенно в тропу. Копыта лошадей стали вязнуть в грязи. Готье нагнал Катрин, и они поехали рядом.
- Я вот что подумал, - сказал он на ходу, - не вернуться ли нам в Орлеан? Мэтр Жак Буше, конечно, примет вас. У вас там надежные, верные друзья.
- Не отрицаю, - отозвалась Катрин, - однако казначей Жак Буше прежде всего верный и надежный подданный короля Карла. Это человек строгих правил, он непреклонен, как клинок шпаги. Как бы ни любил он меня, приказ короля для него святыня. Но если я правильно поняла, правит нами теперь Ла Тремуйль, хотя Буше, боюсь, этого не знает.
- Куда же мы поедем? Надеюсь, вы больше не помышляете броситься очертя голову в Сюлли-сюр-Луар? В вашем состоянии это было бы безумием. Вам нужно жить, мадам, если вы хотите справиться с врагами.