Страница 2 из 15
* * *
Потом она показала мне эту цепь, действительно, старое серебро с черные, царапинками, тяжелое и холодное. Крест аккуратно вписывался в правильный квадрат, нижняя планка несколько изогнута вправо, верхняя - влево, но все равно это, несомненно, был крест. Металл мне неизвестный, черный, как чугун, но на ладони легче алюминия. Я попытался примерить, но жена отобрала, покрутив пальцем у виска. - Может взорваться? - кисло пошутил я. - Не умничай... Дара в нем уже нет, но рисковать не хочу. - Боишься, что я стану колдуном? - Милый мой, ну о чем ты говоришь?! - Она всплеснула руками и прижалась ко мне. - Ты хоть понимаешь, каково это - быть колдуном? - Крибле, крабле, бумс! После чего появляются маленькие зеленые человечки и выполняют любое мое желание... - Маленькие зеленые человечки появляются после второй бутылки без закуски. Послушай, ты у меня умница, красавец мужчина, вдобавок замечательный поэт, я тебя очень-очень люблю! Не лезь, пожалуйста, куда не просят... Она меня уговорила. Ей вообще легко это удается, я просто теряю голову от ее поцелуев. Каждый раз напоминаю себе, кто в доме хозяин, каждый раз даю слово обязательно настоять на своем и... Ей достаточно подойти и посмотреть мне в глаза. Только что веревки не вьет. Почему я так свято уверен, что она меня действительно любит? И вот однажды в зимнюю ночь Наташа исчезла. Это произошло примерно через месяц нашей совместной жизни. Началось с того, что я проснулся от непонятной смутной тревоги - жены рядом не было. Подушка еще хранила аромат ее волос, но простыня с той стороны кровати уже была холодной. Я встал, нашарив в темноте шлепанцы, пошел в кухню, включил свет - никого... В туалете и ванной ее тоже не оказалось. Я бросился в прихожую - Наташина дубленка висела на вешалке, а зимние ботинки уютно прикорнули в углу. Ничего не понимаю, чертовщина какая-то... - Милый, ты где? - Голос моей жены раздался из спальни, заставив меня буквально подпрыгнуть на месте. Ничего не понимаю... Ее же там не было!!! - Что с тобой? - сонно мурлыкнула она, когда я вновь залез под одеяло. Ты же холодный весь! Иди ко мне, я тебя согрею... Мы жадно прижались друг к другу, и, уже засыпая, я никак не мог понять, что за странный запах исходит от ее черных волос... Второй раз это случилось дня через три. У нас не было четкого распорядка, кто когда встает, кто готовит завтрак, кто нежится в постели. На этот раз первым встал я, Наташа спала, свернувшись теплым комочком и натянув одеяло до самого носа. За окном шел снег. Я быстренько влез в штаны, прошлепал на кухню поставить чайник, а вернувшись, присел на краешек кровати, любуясь этой женщиной. Мне очень нравилось смотреть на нее спящую... Такую беззащитную, трогательно-ранимую и безумно родную. Вот тут-то я опять почувствовал режущий ноздри запах. Оглядевшись, я невольно склонился над безмятежно посапывающей женой, и... запах усилился! Он шел от ее волос... Резкий, душный запах псины! Нет, чего-то очень похожего, но иного... более дикого, что ли... Наташа так неожиданно распахнула глаза, что я вздрогнул. - А-а-а... это ты... - Она сладко потянулась, выпростав из-под одеяла смуглые округлые руки. - Опять подглядываешь? Ну как тебе не стыдно, заяц... Сколько раз я тебя просила... - Ты ничего не чувствуешь? - перебил я. - Хм-м... нет, а что? - Она недоуменно хлопнула ресницами. - Здесь пахнет... собачьей шерстью или чем-то очень похожим. - Да? - И пахнет от тебя, - пояснил я. - Сережка, милый, ну что ты несешь? - мягко улыбнулась Наташа, забрасывая руки мне на шею. Одеяло скользнуло по ее груди, и я вновь почувствовал томительно-сладкое головокружение. - Нет, погоди... Я - в душ! Она выскользнула из моих объятий, как волна, и через некоторое время уже звала меня из кухни. Чайник закипел. Наташа доставала из шкафчика банку кофе. Она только что вылезла из ванны, и ее мокрые волосы источали аромат зеленых яблок. Ненадолго я забыл о странном запахе... Наташа сама заговорила со мной в следующую же ночь, когда мы, горячие и усталые, пытались улечься поудобнее, чтобы хоть какую-то часть этой ночи посвятить именно сну. - Что-нибудь не так? - Любимая, ты у меня просто чудо... Живой огонь! Я никогда не встречал такой женщины. - Не выкручивайся. - Она приподнялась на локте, заглядывая мне в глаза. Ну вот зачем ты так со мной? Я же все вижу... - Что ты видишь? - Ты опять принюхиваешься к моим волосам. - Вовсе нет. Просто твоя голова лежит у меня на груди, я вдыхаю и выдыхаю, вот и создается иллюзия... - Ты уверен, что тебе надо это знать? - перебила Наташа. Я пожал плечами, мы помолчали. - Ты прав. Конечно же ты во всем прав. Раз уж мы вместе, то ты имеешь право знать обо мне все. Я... я надеялась, что, может быть, ты не заметишь, но... У меня появились определенные проблемы. - Тогда рассказывай. Пока мы едины - мы непобедимы! Ай! Ухо... не кусайся! - Кусалась и буду кусаться! Вредина... Я с ним серьезно разговариваю, а он от меня дурацкими лозунгами кубинской революции отмахивается. Не буду говорить! - Все, все, все... Смилуйся, государыня рыбка! Ты хотела поделиться со мной нашими проблемами. - Нашими? - Естественно, ибо как муж принадлежит своей жене, так и жена принадлежит своему мужу, - важно заключил я. Наташа встала, подошла к окну и отдернула занавеску. На ультрамариновом небе, среди серебряной россыпи звезд, матово отсвечивал розоватый диск лупы. - Полнолуние... Я смотрел на залитое холодным блеском тело моей жены, почти не дыша от немого восхищения. Она была так недосягаемо прекрасна, как мраморная статуя Венеры в Эрмитаже, как "Источник" у Энгра или "Утро" у Коненкова. Я бы мог назвать еще кучу имен и произведений искусства, но самое дивное творение самой природы стояло сейчас передо мной. - Ты можешь хоть минуту не думать обо мне как о женщине?! - Могу... после девяноста восьми. - Дурак... только попробуй. - Она едва не прыснула со смеху, но вновь попыталась взять серьезную ноту: - Ты видишь, в небе полная луна. В такие ночи Силы Тьмы берут над нами особую власть. Я - ведьма, и я тебя люблю. Поэтому я ухожу далеко, далеко... - Ничего не понимаю. Какие Силы Тьмы? Какая еще власть? Почему и зачем тебе надо куда-то уходить? - Затем, что я не всегда могу контролировать свои чувства. Затем, что звериные инстинкты берут верх, а я не могу себе позволить причинить тебе хоть малейший вред. Я ухожу в другие миры... И возвращаюсь почти тут же. То, что является целым днем там, здесь занимает меньше минуты. Умение сворачивать время - серьезный плюс ведьмовства. Раньше мне удавалось проделывать это незаметно, теперь ты стал замечать. Значит, время настало... - Любимая, иди ко мне... - Я протянул руки в надежде, что она, как всегда, бросится ко мне в объятия, а уж там... в общем, вдвоем мы сумеем развеять ее депрессию. - Нет... - Голос Наташи неожиданно наполнился пугающей грустью. - Не надо... пожалуйста. Просто посмотри. Ничего не говори, ничего не делай, даже не двигайся - смотри... Она шагнула в центр комнаты, быстро вскинула руки вверх, запрокинула голову и на мгновение замерла в напряженной позе. Потом - неуловимое глазу движение, словно бы кувырок или кульбит через спину, и... в нашей спальне на ковре встала волчица! Я потерял дар речи, все тело словно сковало леденящим холодом страха, а дикий зверь втянул ноздрями воздух, пристально посмотрел на меня круглыми желтыми глазами, крутанулся на месте и исчез. Прошла невероятно долгая минута, пока Наташа вновь не оказалась на прежнем месте. - Теперь ты видел, теперь ты знаешь. Я молчал. Она недоверчиво сощурилась, толкнула меня в плечо, а я повалился с кровати на пол, как пластмассовый манекен. Жена накинула халатик и бросилась к холодильнику за водкой. Через полчаса эффективных растираний мои мышцы пришли в прежнюю норму, но говорить я смог гораздо раньше. Правда, не помню, о чем конкретно я тогда так кричал. Кажется, ругался... Или молился?..