Страница 3 из 21
- Конечно, - признал Ростик. - Почти два десятка волосатых детишек. И женщин больше половины. Когда вербовали диких бакумуров работать тут, то женщины первые шли - они у бакумуров вообще падки на постоянный паек. - Он подумал и не смог справиться с собой, с горечью добавил: - Они рассчитывали на безопасность, а мы вместо этого...
- Так... - Рымолов посмотрел на Ростика почти с жалостью. - Сколько у нас тут продуктов? Обмундирования, боеприпасов?
- Кормиться мы можем хоть до следующей зимы, - тут же высказался Каратаев. - А боеприпасов хватит на большую оборону...
- Впрочем, - прервал его жестом Рымолов, - это не проблема. Прижмут, будем на гравилетах подвозить. Сотню волосатиков и три взвода солдат уж как-нибудь обеспечить сможем.
- Это значит?.. - с надеждой спросил Каратаев.
- Это значит, - торжественно выговорил Председатель Рымолов, - мы остаемся. И даже если они не дадут нам пока резать и отправлять на нашу территорию торф, будем ждать, пока они ослабят давление. Нужно будет, станем резать его только зимой, а летом будем сидеть в осаде. - Он заметил выражение лица у Ростика и уже не в приказном, а в увещевательном тоне добавил: - Ты пойми, нам без топлива все равно нельзя, мы просто уже не сможем остановить ни наши технологии, ни отопление зимой... Дров тут не оказалось, взять их у дваров мы не можем, вот и приходится выходить из положения таким образом.
Слова его звучали разумно, даже безупречно. Но это была ошибка, та самая, которой боялся Ростик.
- Они нас обложат, собственно, уже обкладывают, и все люди, которых вы тут, Арсеньич, видите, очень скоро будут мертвы. Вот альтернатива вашему якобы взвешенному и разумному решению. А заготавливать торф тут все равно не удастся. И люди погибнут зря.
- Это не факт, - произнесла Галя. Произнесла и посмотрела на Ростика с сожалением.
- Интересно, потом, когда все кончится не в нашу пользу, как ты будешь по ночам спать? - спросил ее Ростик. - Кошмаров не боишься?
- Стоп, - хлопнул по столу Рымолов. - Этого ты не говорил. - Подумал, посмотрел на Квадратного, на Каратаева. - Но с их накоплением на окрестных болотах что-то нужно делать.
- Нужно послать разведку, - тут же отозвался Каратаев. - Пусть Квадратный сходит, выяснит, может, все не так драматично, как нам тут Гринев рассказывает? Может, их вообще пара сотен, практически без оружия, с одними пращами?
- Пращи в руках пернатых - тоже оружие, - нехотя промямлил Квадратный.
- В "руках", - фыркнула Галя. - Еще скажи, что ты их боишься.
- Боюсь, - легко согласился старшина. - Потому что знаю, как хрупки мои кости, как медленна реакция, как слабы мускулы. Боюсь, потому что дрался с ними.
- Но ведь победил? - ответила Галя, она считала, что парировала реплику Квадратного.
- По-моему, все ясно, - решил высказаться Каратаев. - Старшина, бери двадцать человек, вооружай их как хочешь и отправляйся на разведку.
- Двадцать? - удивился Ростик.
- Мало двадцати, пусть возьмет сорок.
- Я против... - начал было Рост, но его уже не слушали.
- Отправить на разведку гравилет мы все равно не можем, - отозвался Каратаев. - Нет у нас сейчас свободного гравилета. Да вы сами говорили, что воздушная разведка тут мало что дает - они слишком хорошо умеют маскироваться.
- Да, - решил наконец Председатель. - Квадратный, готовь разведку. И гоните доклад гелиографом в Перевальскую крепость.
- Тогда уж я сам... - попытался Ростик.
- Нет, - покачал головой Каратаев. - Ты не веришь в успех. Кроме того, кто-то должен остаться тут. А кто, спрашивается, если не командир гарнизона?
К сожалению, все в самом деле было решено. Как Ростик и подозревал, эти люди направили его подчиненных кратчайшим путем к гибели.
2
Ростик еще не привык к этому - необходимости и обязанности ждать кого-то другого, кто ушел на разведку, скорее всего в бой. Он еще не научился понимать неизбежность этого, все еще винил себя за то, что остался в безопасности, когда другие рискуют жизнями. А может быть, причиной его нервозности было стойкое убеждение, что он все сделал бы лучше - и точнее прошел бы по намеченному маршруту, и меры безопасности принял бы более здраво, и заметил бы во время разведки больше деталей
Хотя сделать что-то лучше Квадратного - это, что ни говори, было в высшей степени сомнительно. Старшина вообще стал первоклассным бойцом какого поискать - и не только среди людей.
Значит, нужно просто ждать. Иногда можно подходить к карте, сделанной на глухой стенке в виде большой восковой таблицы, куда по распоряжению Ростика все разведчики заносили ориентиры, указания о новых залежах торфа, местах его разработки. А впрочем, очень большим разнообразием эта карта не отличалась торф тут был везде, и нигде не меньше слоя в три-четыре метра, иногда больше десяти. Равнина и болотины, иногда даже с трясиной, тоже простирались на все четыре стороны света. И все-таки карта помогала в таких вот случаях, как сейчас.
Ростик посмотрел на нее, отметил точку километрах в двадцати - тут, по предварительному согласованию, должна состояться первая ночевка группы. С того места, где стояла крепость на Скале, все чаще в неофициальных разговорах называемая Пентагоном за сходство общего плана с американским военным ведомством, их место должно было просматриваться. Но к вечеру этого дня, последнего дня мая, над лужами и протоками Водяного мира поднялся какой-то ехидный туман. И Рост сомневался, что его сумеют пробить даже сигнальные ракеты.
Гулко затопали шаги по коридору. Рост обернулся. В свете пары масляных плошек, которые заменяли в этой лишенной естественного света комнате слишком чадящие факелы, появился Каратаев. За ним, как на привязи, шел мужичок, неизвестно кем прозванный Герундием. Тип это был интересный - массивный, но довольно быстрый, трусоватый, но иногда забирающийся в такие места, куда без опаски даже Квадратный не решался ходить. Говорили, что он бывший милиционер, за что-то уволенный, потом ставший кем-то вроде подпевалы Каратаева, его адъютантом, денщиком, а иногда и телохранителем. Вернее, воображаемым телохранителем, потому что, по мнению Ростика, встреча с какой-нибудь бакумурской мамашей, окруженной выводком волосатеньких детей, не грозила немедленной смертью, но уж Герундий изображал из себя героя на полную катушку - выпячивал грудь, загораживал своего начальника, который был ниже его на двадцать сантиметров, и не выпускал из рук двух наганов, кобуры к которым носил на поясе спереди, как немец.