Страница 84 из 99
- Кореец...
- Надо позвать на помощь персонал! - сказала Ксюша и собралась выскочить в коридор, но Паша рукой задержал ее.
- Не надо. Не поможет. У них ведь оружие. Они и персонал перебьют, если те встанут у них на пути...
- А что же делать???
Паша молчал. Оксана Николаевна почувствовала, что теряет под ногами почву. Сюда, в палату, теперь направлялись трое бандитов с намерением убить Пашу и ее, если она им только попадется в руки...
В углу реанимационной палаты, уставленной медицинской аппаратурой и капельницами, стояла каталка. Каталка! Теперь вся надежда была на Ксюшу.
Она решительно выдернула иглу из Пашиной руки и отставила капельницу.
- Надо перебраться на каталку. Сможешь?
- Давай ее поближе.- Паша сразу понял замысел девушки. Попробую.
Опасливо косясь на дверь и ожидая, что в любую минуту в палату может войти разгневанная медсестра или ворваться бандиты, Ксюша толкнула каталку к Пашиному одру и помогла ему на нее перебраться.
- Жаль, шапочки только нет! - сказала она.- Без шапочки я не похожа на медсестру!
- Вот простыня: оторви кусок от нее и повяжи себе словно косынку,взволнованно сказал Ксюше Паша Колпинский, даже не заметив, как они перешли на "ты".
Оксана Николаевна оторвала кусок простыни и туго до самых глаз повязала себе голову. Потом она скинула с плеч халат, сняла с себя Пашину куртку и, сунув ее Паше под одеяло, надела халат и застегнула его на все пуговицы. После этого Ксюша подбежала к двери и выглянула в коридор.
Коридор был пуст: только где-то в дальнем его конце была открыта дверь в процедурную, и кто-то громко говорил по телефону.
- Скорее,- сильно волнуясь, прошептала Ксюша и вытолкнула каталку в коридор.
- Ну, сынки, только тихо. Павлушка в реанимации, на втором этаже. Действуем быстро, без шума и бежим в гостиницу, за товарищами нашими и билетами - Витенька должен принести их, а оттуда в аэропорт: скоро регистрация начнется. Вот, сынки, я бритовку в магазинчике приобрел. С бритовкой хорошо. Правда, Лелик? - И старый, сузив глаза, со зловещей улыбкой посмотрел на вдруг побледневшего "акробата".
В старых нестиранных халатах и мятых шапочках, которые они позаимствовали в хозблоке у подвыпившего санитара, мучительно готовящегося к машинной стирке, братва поднялась на второй этаж и двинулась по коридору, хищно озираясь по сторонам.
- Кажись, сюда,- шепотом сказал Николай Николаевич и открыл дверь в реанимдцию.
На двух койках лежали больные, а третья была свободна: подушка была еще смята, на матрасе валялась рваная простыня, а одеяла не было: словно кому-то надоело находиться все время между жизнью и смертью, и он, дерзкий, самовольно вышел отсюда в палату выздоравливающих, предпочитая жизнь. Хотя возможно, что и ревностные медработники поспешно вынесли его отсюда вперед ногами, чтобы поскорей сдать с рук на руки мрачному перевозчику Харону.
- Может, он сам помер? - подал голос Лелик.
- Чую, что не помер. Здесь он где-то,- сказал, зло улыбаясь, Николай Николаевич.- Надо в палатах посмотреть. Баба внизу говорила, что он на поправку пойдет. Ищите, сынки, ищите...
Во двор больницы малиновый тягач подогнал замызганную краской машину с люлькой для крашения фасадов.
- Зачем это? - строго спросил главврач, выйдя на улицу с черного хода после того, как с визгом заработала лебедка. Ведь в прошлом году уже подновляли фасад!
- Так то фасад, а мы со двора работать будем. А вы что, против? - спросил маляр.- Покраска-то за счет мэрии. К нам наследник русского престола с матушкой и фрейлинами должен приехать скоро. Обязательно в больницу приедет: а не работает ли здесь господин Земляника, у которого больные мрут, как мухи? И уверяю вас, не блистательный фасад ваш они смотреть будут, а изнанку. Такие уж они, монархи русские...
- Нет, конечно, я не против, если за счет мэрии,- сказал, смягчаясь, главврач, подумав, что действительно глупо отказываться от таких подарков. "Но каков маляр? И про Землянику помнит! Да, интеллигенция теперь в маляры пошла. А что прикажете делать, если интеллигенты не нужны, а маляры нужны?"
Двое маляров с кистями и ведрами поднялись в люльке на уровень второго этажа и сразу принялись за работу.
Главврач в умилении залюбовался малярами: он даже невольно прослезился, представив себе, как царская фамилия в сопровождении фрейлин выйдет из больницы с черного хода, и мать наследника престола, ахнув, скажет: "Какой молодец этот Кузнецов, это что-то!"
Оксана Николаевна втолкнула каталку с раненым Пашей в перевязочную и стала прятать ее за стеклянный шкаф с медикаментами.
- Паша, каталка не помещается. Может, ты ляжешь на пол, а я ее вывезу отсюда?
- Давай, Ксюша, помоги мне,- сказал, приподнимаясь на локте, раненый.
- Это что здесь такое?! - На пороге перевязочной стояла побледневшая от негодования медсестра.- Что вы тут делаете???
- За нами гонятся бандиты,- затараторила Ксюша.- Они хотят убить больного. Я хочу спрятать его от них!
- Да ты в уме ли, милочка моя! - гомерически захохотала медсестра, уперев руки в боки.- Да этот больной сейчас сам помрет. Нет, вы только посмотрите на нее! У нее не все дома!
- Тише, пожалуйста, не кричите так! Они услышат вас! умоляла Ксюша.
- Тише?! Услышат?! Да тебя надо в психушку сдать! - еще громче заверещала медсестра.- А ну убирайся отсюда, пока я бригаду не вызвала!.. А вы куда еще лезете? - медсестра повернулась спиной и загородила своим внушительным телом проход.
- Пусти, милая,-с ядовитой улыбкой пытался оттеснить ее в сторону Николай Николаевич. Из-за его плеча выглядывал бледный Лелик. Рядом с ним по-волчьи хищно горели узкие щелки Корейца.
- А вы кто такие? - боевито выставив вперед могучую грудь, стояла на своем медсестра.
- Санитары мы.
- Нет у нас таких санитаров, голубчик мой. Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! - Медсестра уже начала сомневаться в праведности своего гнева по отношению к этой девчонке. Эти трос действительно смахивали на бандитов. Поэтому весь запал своего благородного негодования она направила в сторону потенциальных злодеев.-А ну, пошли отсюда, я сейчас милицию позову!
Николая Николаевича, который уже хотел проскользнуть мимо, медсестра тесно прижала к косяку. Николай Николаевич в бешенстве заверещал и вытащил из кармана бритву. Медсестра в страхе отпрянула и закричала, срываясь на визг:
- Помогите! На помощь! Скорей!!! Ксюша схватила со стола ножницы и выставила их перед собой. Паша, изо всех сил напрягшись, поднялся с пола и встал рядом с Ксюшей, разбив бутылку с перекисью о край железного шкафа.
В этот момент Кореец, опережая Николая Николаевича, уже готового с помощью своей бритвы заткнуть рот этой вопящей дуре, с силой вогнал свой железный палец ей под ребра, и медсестра, охнув, села на пол, прижав к животу ладони.
- Давай, сынок! - крикнул старик Корейцу и, прячась за его спину, молча двинулся на Ксюшу и Пашу.
Ксюша только собиралась ткнуть маленького азиата зажатыми в ладони оружием, но тот первый махнул ногой в воздухе и отбросил сразу отключившуюся девушку к стене.
- Отойди, отойди. Кореец, дай я! - Оттолкнул в сторону азиата вошедший в раж урка.- Ну как здоровье, Павлушенька? обратился он к Паше, привалившемуся от слабости к стене и опустившему голову на грудь. Паша смотрел на бритву в руке старика.- Видишь, какой ты везучий, ничто тебя не берет. А я должок пришел отдать. Да, сынок, долг-вещь святая.- И он стал стремительно играть бритвой перед Пашей, выбирая момент и место, чтобы полоснуть. Сил защищаться у Паши не было, и он лишь медленно водил рукой с зажатым в кулаке горлом разбитой бутылки, стараясь перехватить выпад противника. Неожиданно Николай Николаевич ударил Пашу ногой в живот, и тот рухнул на пол.- Ну все, Павлушка,- сказал Николай Николаевич, придавив Пашу коленями полу и занеся над ним руку.- Приплыли...
Бичу снился зверь. Зверь рыскал по огромному полю в поисках Хмурого Утра, заглядывал под коряги и в ямы. А бич бежал по дренажной канаве, то и дело проваливаясь по горло в воду. Странно, но сколько бы ни бежал бич от зверя, зверь был все время где-то рядом, причем он был то черной кошкой с желтыми глазами и крысиным хвостом, то человеком в длинном белом плаще и с огненными глазами, а то большой змеей, изумрудно отливающей в красном сумраке чешуйчатой кожей. Целиком змею бич не видел: иной раз он угадывал ее положение по шевелению высохшей травы и кустарника. И это было страшнее всего... Бич менял направление, петлял, как заяц, но зверь неумолимо приближался.