Фирма приключений

– Лучше бы я заказал акул.

– У них совершенная техника внушения, Фред, ты наверняка ощутил бы и акульи зубы… Но кто на них работает? Какой ученый или изобретатель? И на кого работают они? Вот в чем загадка…

– Знаешь, Дэвид… – Фред потер лоб, как бы вспоминая нечто, ускользающее из его памяти. – Что-то было еще… Что-то такое, что я то ли слышал, то ли мне кажется, что слышал… Понимаешь, после этого пахнущего миндалем коньяка, когда я уже отваливал куда-то «туда», но еще был «тут»… этот Хартон с кем-то говорил… или кому-то докладывал… Не знаю, Дэвид, это похоже на слуховую галлюцинацию… он сказал: «Генерал…» Такое возможно, как ты считаешь?

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Гард, внимательно глядя на Честера. – Не фантазируешь? Имей в виду, каждое твое воспоминание – на вес золота! – Он помолчал. – Мне кажется, фирма – это айсберг. Над водой только крохотная часть, где делают элементарные фокусы с наркотиками и внушением. Что же касается «без гарантии», то это там, внизу, в глубине… И нужно нырять туда!

– Уволь, – помрачнел Честер. – С меня довольно.

– О чем ты, дружище? – улыбнулся Гард. – Я вообще был против твоего участия в этом эксперименте, а агитировать за его продолжение было бы с моей стороны совершеннейшим… свинством!

– Дэвид!

– Вырвалось, Фред. Извини, – сказал комиссар. – Я теперь сам их пощупаю. С парадного входа. Вот так! – И Гард нажал кнопку селектора: – Таратура? Перехватите Честера, он сейчас спустится вниз, и отправьте его домой в сопровождении Мартенса.

– Вас понял, комиссар, – с готовностью отозвался инспектор.

– А потом снова туда же, на свой пост. Ясно?

– Как же не ясно, шеф! Мне бы вообще пора переселяться на площадь Согласия со всем своим домашним имуществом.

Инспектор отключился. Гард спокойно выдержал встревоженный взгляд Честера, пожал ему руку и на прощанье, уже в дверях, ободряюще потрепал его по плечу. Затем вернулся к письменному столу и минут пять сидел в кресле, молча уставившись в одну точку. Да, именно так! – будто сказал он сам себе, решительно встал и, оттянув подтяжки, треснул ими по груди.

Выйдя из управления. Гард едва увернулся от струи поливочной машины, которая совершала недолгое преображение душной улицы в прохладный оазис, и чуть не столкнулся с синеглазой девушкой в почти нематериальном голубом платьице.

– Ах!

– Простите!

– Ничего…

Девушка одарила Гарда мимолетной улыбкой и прошла дальше легкой танцующей походкой. Она скрылась в обшарпанном подъезде старого кирпичного дома, расположенного напротив управления, чуть наискосок. Над входом в подъезд висела тусклая вывеска какой-то экспортно-импортной конторы, не десять и не сотню раз виденная комиссаром Гардом, но никогда не обращавшая на себя внимание, как это было бы и на сей раз, если бы не синеглазая красотка. Прежде чем сесть в «мерседес», Гард невольно проводил ее взглядом, в котором было больше отеческого сострадания, чем донжуановского интереса. Ему и впрямь было жаль это юное существо, которое, войдя в подъезд, будет вынуждено досиживать этот прекрасный день в комнатушке с неистребимым запахом чернил, смотреть на мир сквозь пыльное окно, писать под монотонную диктовку какой-нибудь канцелярской мумии, – что может быть для такого воздушного создания тягостнее! «Ей бы сейчас толику романтики!» – подумал Гард, садясь в машину и трогая стартер. Настроение у комиссара было определенно игриво-лирическое, едва не легкомысленное, что случалось с ним, прямо скажем, не часто, притом беспричинно и, добавим, на весьма короткий отрезок времени. Так и теперь: через десять минут, подъезжая к площади Согласия, Гард уже забыл о девушке, ее образ растаял в глубине его памяти, где и не такие мимолетные встречи гибнут, будто их никогда не было. А это разве встреча? Так, случайное касание взглядов, нечто промелькнувшее, как пылинка в световом луче.

Однако мудрая наука говорит, что отдаленное и близкое – все связано со всем, и никто не знает, чем была и чем станет та же пылинка, с которой секундой раньше мы сравнили случайную встречу Гарда с безвестной девушкой. Пылинка! – может, ее долго носило в холодных пространствах космоса, прежде чем она блеснула в воздухе? А может быть, это просто дорожная пыль, которая через пару сотен лет в виде атома окажется в человеческом мозгу и замкнет собою гениальную мысль? Ничто не исключено, даже то, что невинная пыль – зловещий сгусток канцерогенных молекул.

Впрочем, нас, кажется, не туда занесло. Оставим Гарда, который с неслужебными мыслями вылезал из «мерседеса», чтобы войти затем в старинную виллу с неоновой вывеской «Фирма Приключений», уже горящей, несмотря на день, мерцающим светом, и проследим лучше за девушкой, тем более что, как это ни странно, ее поступки, как и поступки комиссара полиции, придут со временем в странное и роковое зацепление.

Имя девушки – Дина Ланн. Сначала все было так, как и представлял себе Гард. Был коридор с дощатым, натертым мастикой полом, были грязноватые двери, за которыми стрекотали машинки, был и устоявшийся за многие десятилетия кислый запах чернил. Пропустим все это, потому что облик контор известен любому читателю, и пока Дина Ланн идет, скажем несколько слов по существу.

Есть на земле места, для простого человека заведомо недоступные, как-то: вершина Эвереста или ледники Южного полюса. Мало, однако, кто задумывался, что столь же недоступные места находятся в двух шагах от людных улиц, скверов, где встречаются влюбленные, или комнат консьержек. Конечно, туда можно добраться без альпийского снаряжения, кислородных масок и полярных унт на гагачьем пуху, но вы туда не попадете.

Попав же, не выйдете.

Именно туда и лежал путь Дины Ланн. Спустившись по лестнице, она подошла к самой обыкновенной с виду двери и коснулась рукой четырехугольной ручки-пластины. Никто не пронзил девушку сверлящим взглядом контрразведчика, никто не прорычал в ее адрес: «Пропуск!» – закоулок в здании, где находилась дверь, вообще был пуст. Но Дина Ланн тем не менее двумя нежными пальчиками открыла себе путь и мгновенно скрылась за дверью.