Страница 10 из 96
– Не понимаю только, какое отношение твоя история имеет к тому, что рассказал Гард, – сказал Честер, постепенно оживая и отходя от своих невеселых дум.
– Какое все это имеет значение? – заметил Рольф Бейли. – Важно то, что такие случаи бывают. И даже нередко. Что, к слову сказать, наша цивилизация без полупроводников? А между прочим, лет семьдесят назад, когда в научных журналах было посвободнее с местом, экспериментаторы часто описывали всякие побочные обстоятельства и казусы, связанные с их опытами. Так вот, перечитывая старые электротехнические журналы, мы находим в них описания полупроводниковых эффектов, которых в ту пору никто не умел воспроизвести, Поэтому их и заносили в разряд казусов, спихивая все на погрешность аппаратуры, несовершенство методики и тому подобное. Что-что, а списывать непонятное мы умеем!
– Увы, нераскрытое преступление, – огорченно произнес Гард, – на погрешность аппаратуры или на нечто таинственное не спишешь!
– Ах, мне бы ваши заботы, господин учитель! – воскликнул Карел Кахиня. – Подумаешь, убийство в «закрытой комнате»! У вас у всех просто ни на грош фантазии… Честер, хочешь сюжет для детективного рассказа?
– Хочу.
– Увольте меня, друзья, – сказал Гард. – Фантастика не по моей части.
– Но я все-таки не понимаю, – сказал Шмерль, – как можно убить в запертой комнате, а потом выйти оттуда, ее не открывая. Для меня это необъяснимо.
– Пустяки! – Кахиня небрежно махнул рукой. – Куда угодно можно войти и откуда угодно выйти, были бы кларки!
– Но позволь, – удивился Шмерль. – Кларки, конечно, сила, но даже стокларковой бумажкой нельзя снаружи отпереть внутренний засов!
– Кларки все могут, – чеканя каждое слово, невозмутимо повторил Кахиня при всеобщем смехе.
– Нет, я имею в виду физически…
– А я – нравственно. Клод, подтверди!
Серпино, смеясь, неопределенно качнул головой.
– Боюсь, что Шмерль все же прав, – сказал он затем. – Никакие кларки не помогут нашему другу Гарду решить эту маленькую проблему, представленную нашему вниманию.
– Чепуха, – сказал Карел Кахиня. – Будь у Гарда миллион, он тиснул бы объявление в «Вечернем звоне», и таинственный преступник сам прибежал бы к нему с протянутой лапой.
Серпино сдержанно улыбался.
– Я поступлю проще. Сто кларков тому, кто сейчас разгадает загадку нашего друга, пока мы приканчиваем эту бутылку!
Бейли молча протянул руку.
– Вот видите, – сказал Серпино, – и миллиона не нужно.
– А я что говорил? – торжествующе воскликнул Кахиня. – Кларки все могут!
– Боже мой, – терзаясь догадкой, простонал Шмерль. – Если Рольф знает, как было дело, то он…
– Он и есть преступник! – весело закончил Карел. – Гард, где твои наручники? Честер, где твое стило?
Бейли красноречиво пошевелил пальцами:
– Долго я буду ждать?
– Вначале было слово, – напомнил Клод Серпино. – Так сказано в Библии.
– И посему, – воскликнул Кахиня, – колись!
– Мальчики, – ласково произнес Бейли. – Не надо было спать на школьных уроках физики, и кларки были бы ваши… Магнит! Точнее говоря, электромагнит, и металлическая щеколда идет за ним, как собачка за хозяином. Так долго ли я буду ждать? – закончил он преувеличенно противным голосом.
Серпино вопросительно посмотрел на Гарда.
– Увы, Клод, идея, кажется, не лишена практического основания, – подтвердил Гард. – Полагаю, следует выплатить Рольфу гонорар, чтобы он выставил нам… – Гард повернулся к Кахине: – Какой сейчас самый лучший коньяк?
– Полиция всегда так, – притворно вздохнул Карел, – из всего извлекает выгоду… А лучший в мире коньяк тот, который пил Черчилль: армянский!