Страница 31 из 221
Гражданское население в театре военных действий также переживало сложные чувства. Командированный ответработник, побывавший в освобожденных районах, отмечал, что население явно предпочитает Польшу Советской республике. "Нигде антисоветское настроение не так ярко, как в местах, освобожденных от поляков, ибо экономически эти места сильно оживились во время оккупации...". Но подобные тревожные сигналы растворялись в подавляющем самоуверенном настроении партийно-государственного руководства.
Наверное никогда за три послеоктябрьских года советское правительство не чувствовало такой уверенности и прилива сил, как в последние месяцы 1920 года. В октябре были заключены предварительные условия мирного договора и прекращены военные действия с Польшей. В ноябре Красная армия победоносно завершила гражданскую войну, опрокинув в Черное море врангелевские войска. На хозяйственном фронте отлаженный продовольственный аппарат ударными темпами вел выкачку хлеба у крестьян и гнал его в промышленные районы. Продовольственный паек рабочих Москвы и Петрограда приобрел небывалые для последних лет размеры и регулярность.
Накормленные рабочие увеличивали производительность труда. Промышленность в ноябре -- декабре начи
нает наращивать выпуск продукции. На 1921 год планируется почти двойное увеличение программы производства. Знаменитый приказ No 1042 наркома путей сообщения Троцкого принес ощутимые результаты и самый разрушенный участок народного хозяйства -- железнодорожный транспорт также переживал подъем. Сократилось количество "больных" паровозов и вагонов, увеличился объем перевозок.
Ввиду устранения внешней опасности, партия большевиков позволяет себе немного расслабиться и заняться накопившимися внутренними разногласиями и проблемами. Дискуссия о "верхах" и "низах" в партии плавно переходит в русло более широкой дискуссии о профсоюзах. Троцкий, вдохновленный своими административными успехами на транспорте, 3 ноября на комфракции V Всероссийской профсоюзной конференции бросает лозунги "огосударствления" профсоюзов и "завинчивания гаек военного коммунизма". Его менее решительные товарищи, не склонные экспериментировать с пролетариатом, стоят за сохранение статус кво профсоюзов и даже допускают возможность расширения рабочей демократии, но в области отношений с крестьянством готовят не менее радикальный проект.
Ленин, забыв о своих же словах на VIII съезде РКП (б), что "нет ничего глупее, как самая мысль о насилии в области хозяйственных отношений среднего крестьянина", активно поддерживает, зародившуюся в недрах Наркомпрода, идею широкомасштабного применения государственного принуждения в сельскохозяйственном производстве, которая в конце декабря находит свое законодательное выражение в принятом VIII съездом Советов постановлении о мерах укрепления и развития крестьянского хозяйства. На этом же съезде в ответ на лавину предложений, как со стороны меньшевиков и эсеров, так и со стороны части комфракции, отказаться от политики разверстки и перейти к системе продналога, Ленин хладнокровно отвечает, что не видит в этом "ничего конкретного и делового".
Параллельно идет волна декретов в плане "ликвидации" денег. В конце 1920 -- начале 1921 года отменяется оплата городским населением государственных услуг по снабжению продовольствием, ширпотребом, топливом, медикаментами, плата за жилье, пользование телеграфом и телефоном. ВСНХ национализирует остатки мелких предприятий. Малейшие проблески сомнений гасятся необычайно
дружным хором голосов, уверенных в скором и непосредственном переходе к социалистическому строительству.
На исходе 1920 года государственная воля выжимала из системы военного коммунизма беспрецедентное ускорение, и помыслы руководства были устремлены только вперед, что не позволяло заглянуть за внешнюю оболочку и понять, что основные узлы общественного организма находятся на грани разрыва. Впрочем даже от очевидных проблем предпочитали отмахиваться. Достаточно сказать, что вопрос о тамбовском восстании впервые был рассмотрен в ЦК РКП (б) лишь в начале 1921 года, т.е. только через пять месяцев после его начала.
Внешнее благополучие было самым резким образом нарушено со вступлением страны в 1921 год. С новым годом кризис перешел через грань подспудного созревания в открытую форму и первый его удар пришелся по стальным артериям республики -- железнодорожному транспорту, который начал катастрофически снижать объем перевозок из-за недостатка топлива. Проблема топлива оказалась напрямую связанной с отношениями с крестьянством и продовольственной политикой. Заготовка дров в порядке повинности велась крестьянами крайне вяло. Заготовка же методом хозяйственного подряда, ввиду ее капиталистического характера, была упразднена еще осенью 20-го. Шахтеры, которые видели только хвосты хлебных маршрутов, проносящихся с Кубани мимо Донбасса в центр, разворовывали остатки угля для обмена на продовольствие.
В первых числах января стали ощущаться перебои с хлебом в Москве и Петрограде. Выяснение причин показало, что все резервы продовольствия в разоренной Европейской России исчерпаны и надежда остается только на подвоз с отдаленных окраин -- Сибири и Северного Кавказа. В это же время помимо нехватки топлива развитию перевозок начало препятствовать еще одно не менее грозное обстоятельство. На тамбовщине, в Поволжье, Сибири и других местах ширилось повстанческое движение крестьян, несогласных с продовольственной политикой государства. Их отряды целенаправленно разрушали железнодорожные пути, затрудняя и без того обессилевшее транспортное обращение. Волна крестьянских восстаний в течение января нарастала стремительно.
Сами по себе плохо вооруженные крестьянские отряды не представляли особенной угрозы государству. Оно намеревалось поступить с ними так же, как и со многими
сотнями разрозненных выступлений, случавшихся и ранее. Ко после Врангеля крестьянство нашло себе мощного союзника в лице Красной армии, которая на 90 с лишним процентов состояла из тех же крестьян, и на ее состоянии непосредственным образом отражалось брожение умов в деревне. Победоносная Красная армия оказалась весьма ненадежным орудием в борьбе против повстанцев. С наступлением зимы настроение в воинских частях приобрело очень беспокойный характер. Из охваченной восстанием Сибири в Москву летели просьбы отозвать "разложившиеся" сибирские дивизии в Европу и прислать хотя бы и оборванные и голодные, но верные воинские части.