Страница 30 из 221
На усиление реквизиционной политики и почти полное отсутствие государственного обмена с деревней крестьяне отвечали резким сокращением производства. В сочетании с уменьшением посевных площадей, стремление Наркомпрода путем разверсток добиться реальной монополии на продукты приводило к еще большему разрушению хозяйства, поскольку особенно в Европейской России реквизиции подвергались уже не только "излишки", но и семенной материал и необходимое для питания крестьянской семьи. Сохранение и развитие политики разверстки в 1920--1921 продовольственном году фатальным образом предопределило наступление страшного голода
1921--22 годов в наиболее эксплуатировавшихся регионах и гибель многих миллионов людей.
Отказ руководства пересмотреть после окончания основного этапа гражданской войны свою аграрную политику вызвал в течение 1920 года соответствующую реакцию в настроениях крестьянства. Вначале оно предприняло попытку найти легальные способы борьбы за свои интересы. В первой половине 20-го года по всей стране наблюдается стихийное стремление крестьян к объединению в крестьянские союзы. В марте на XI Московском губернском съезде Советов они заявляли докладчику Бухарину: "Наша Советская власть победила мировой империализм при поддержке крестьян. Для дальнейшей совместной работы необходимо дать право беспартийным крестьянам объединиться в какой-либо крестьянский союз, под флагом которого крестьяне могли бы защищать свои экономические интересы".
Бухарин охарактеризовал идею крестьянского союза как антисоветскую. Повсеместно инициаторы таких союзов оканчивали свою политическую карьеру в чрезвычайках. Ко второй половине 20-го года, особенно когда крестьянство с объявлением новой разверстки убедилось, что государство расценило его прошлогодний поворот в сторону советской власти не как основу для взаимного сотрудничества, а как повод для дальнейшего ужесточения принудительной политики, в сознании крестьян начинает происходить новый перелом.
Сибиряки, с нетерпением ожидавшие в 1919 году прихода Красной армии, летом 1920 года уже начинают восставать, вновь начинается уход в партизаны. Сибревком озабочен, как разоружить алтайских коммунистов, преимущественно крестьян, которые в прошлом году массами записывались в партию.
В центральных губерниях отмечается новое явление. Владимирский губком в отчете ЦК сообщал: "Если раньше продовольственный вопрос стоял гвоздем порядка дня всех крестьянских съездов, собраний и конференций, то за последнее время этим гвоздем стал "текущий момент". Кулачье сумело сорганизоваться не только в волостях, но и прибыв на губ. беспартийную конференцию, проявило демагогические выходки вплоть до отказа от помощи фронту, прекращения войны, требования учредилки, свободной торговли, отмены трудовой повинности и т. д. В губкоме имеются сведения, когда в одной волости (Владимирского уезда) крестьяне явились на волостную конфе
ренцию в количестве 800 человек, категорическим образом отказались от помощи фронту и голосовали резолюцию чуть ли не за Врангеля". Таких примеров немало и по другим губерниям.
Не добившись уступок от государства и потеряв вторую точку опоры с разгромом основных сил контрреволюции, крестьянство предпринимает попытки самостоятельно, силой повлиять на государственную политику. В августе начинается известное восстание в Тамбовской губернии -- "антоновщина". Усиливается движение по всем регионам страны. Информационные сводки ВЧК за вторую половину 1920 года свидетельствуют, что в республике не было практически ни одной губернии, не охваченной в той или иной степени так называемым бандитизмом.
Настроение городских рабочих было немногим лучше. В Киеве в мае, после начала польского наступления, губком партии и профсоюзы попытались провести 25 % мобилизацию рабочих для фронта. Мобилизация провалилась. По словам секретаря губкома М. Рафеса: "На одном заводе при голосовании резолюции все до одного рабочие воздержались. На другом принята резолюция, что рабочие пойдут, если будет мобилизована буржуазия, а также в панике бегущие советские служащие...".
С советско-польской войной связан характерный внешнеполитический рецидив военного коммунизма. Речь идет о печально известном марше на Варшаву. Для нас не имеют значения оперативные подробности этого эпизода войны с поляками, важен общий замысел этой операции, начавшейся в дни работы II Конгресса Коминтерна.
Думается, что наиболее точно ее суть выразил Троцкий в выступлении на IX партконференции, где в бурной дискуссии происходил поиск виновных в поражении под Варшавой. Отводя потоки обвинений от себя и командования Западным фронтом, он сказал, что "нам задача была дана прощупать под ребра белую Польшу, прощупать так крепко, чтобы из этого, может быть, получилась бы Советская Польша". Сам Ленин косвенно подтвердил, что замысел был намного шире разумения простого командующего фронтом и даже РВС Республики: "Вопрос стоял так, что еще несколько дней победоносного наступления и не только Варшава взята (это не так важно было бы), но разрушен Версальский мир". Очевидно, в ЦК считали, что Европа еще не навоевалась.
Для исполнения этого замысла командующий Зап-фронтом М. Н. Тухачевский подходил как нельзя лучше. По
всей видимости, в его карьере немалую роль сыграла характеристика, которую ему, еще командующему 5-й армии Восточного фронта, дал председатель Сибревкома И. Н. Смирнов: "Командарм Тухачевский -- 28 лет, с 1917 года в партии, человек безусловно свой, смелый до авантюризма. Мягкий, поддающийся влиянию, с тактичным комиссаром будет в любом месте отлично командовать не только армией, но и фронтом".
Для похода в Европу необходим был именно такой талантливый, смелый до авантюризма и одновременно послушный командующий. В одном из своих приказов по фронту Тухачевский провозгласил: "На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству". Но Европа холодно встретила посланцев счастья. Красноармейцы, принимавшие участие в походе, говорили, что увидели, что поляки, в том числе рабочие, не хотят Советского строя. "За Бугом в нас стреляли и старый и малый", -- писал один солдат в письме, переданном Троцким Ленину. Это сильно деморализовало армию. Солдаты недовольны войной, устали. "Солдатская масса всецело против этой войны", -- говорилось в нем.