Страница 193 из 221
Особо болезненной считал Ю. В. Андропов проблему перехода к интенсивному развитию советской экономики. При этом он исходил из напряженного положения с трудовыми ресурсами, демографической ситуации в стране. Поэтому, подчеркивал он, недопустимо дальнейшее сохранение значительной доли ручного, немеханизированного, низкоквалифицированного труда, которая только в промышленности достигала более 40 %. Относительно проблем рационального использования других ресурсов в интересах интенсификации Ю. В. Андропов в развернутом виде не высказывался.
В своей руководящей деятельности Ю. В. Андропов достигал порой известных параметров в понимании и аналитическом осмыслении проблем советского общества во всей их сложности и драматичности, но тем не менее не смог отрешиться в практике и теории от административно-бюрократических методов и представлений, оставаясь человеком своего времени. В тот короткий, но насыщенный разнородными событиями период руководства Ю. В. Андропова, советское общество еще только пробуждалось, начинало выходить из состояния брежневского анабиоза. Лучшие умы страны, ее совесть, обходя цензурные препоны, пробивались к общественному сознанию. Но их голос звучал еще слабо. Борьба нового со старым была лишь в начальной фазе.
Административно-командная система при Андропове вырабатывала свои резервы, но процессы оздоровления морально-политического климата уже наметились. Скоропостижно умер Ш. Рашидов. В Узбекистан были посланы следственные группы. И хотя останки коммуниста-феодала еще покоились у входа в ташкентский музей им. В. И. Ленина, позиции хлопковой мафии были потеснены. На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС из состава Центрального Комитета были выведены Щелоков и Медунов. Постепенно народу открывалась правда о преступных деяниях некогда сильных мира сего.
Но коррупция в высших эшелонах бюрократической машины даже не приостановилась. Более того, она росла вширь, распространялась не только внутри страны, но и на сферу внешнеторговой деятельности. Так объектом бюрократического "рекэта" стала очередная "стройка ве
ка" -- газопровод Уренгой -- Помары -- Ужгород, рекламировавшаяся как необычайное благо для советского народа и поприще трудового героизма. Целый ряд работников внешнеэкономических ведомств и организаций за взятки передавали инофирмам закрытые сведения, создавали им выгодные по отношению к конкурентам условия, шли на заключение с ними контрактов, явно не выгодных стране. В частности, в результате преступных действий бывших руководителей Всесоюзного объединения "Союз-внешстройимпорт" Прасолова, Михайлова и Лыкова лишь по трем контрактам на поставку жилых комплектов для вышеупомянутого газопровода СССР потерял более 10 млн. инвалютных рублей. Правда, затем, в ходе следствия, часть этой суммы удалось возвратить.
Болезнь Ю. В. Андропова изменила соотношение сил в пользу консервативного крыла высшего руководства. С конца сентября 1983 г. функции первого лица стал выполнять К. У. Черненко. Правда, к очередному декабрьскому (1983 г.) Пленуму ЦК КПСС, находясь в больнице, с помощью референтов Андропов подготовил речь, которая больше походила на завещание. Рецепты оздоровления экономики, содержавшиеся в документе, были просто беспомощны: нажимным порядком добиться сверхпланового повышения производительности труда на 1 % и снизить себестоимость продукции дополнительно на 0,5 %. Андропов быстро угасал, смерть наступила в феврале 1984 г.
Избрание К. У. Черненко Генеральным секретарем ЦК вызвало уныние. Трудно было представить на высшем посту более неподходящую фигуру. В который раз за историю страны проблема лидерства встала во всей ее драматичности. Черненко обладал неплохими человеческими качествами, большой работоспособностью. Не разделял он и надежд его предшественника на блицкриг против коррупции и безответственности. Не был он и рвачом, его дети не продвигались на высокие посты, вели довольно скромный образ жизни. Однако сам К. У. Черненко как был, так и остался, так называемым "кадром среднего звена", лишенным не только широты государственного мышления, но и сколько-нибудь систематической образованности и культуры. Он до тонкостей постиг искусство аппаратной игры, но стоять у руля советского державного корабля, да еще в шторм, ему было совершенно не под силу. Черненко, победив на Пленуме ЦК (в работе его принимали участие и более 50 "разжалованных"
Андроповым функционеров), не получил твердого большинства в Политбюро. В нем он мог рассчитывать только на Тихонова, Кунаева, Щербицкого, Гришина и в какой-то мере на Романова. Но этого было явно недостаточно для проведения самостоятельной политики. М. С. Горбачев также мог рассчитывать на шестерку: кроме него самого с ним солидаризировались Громыко, Устинов, Воротников, Алиев, Соломенцев. Этого было вполне достаточно, чтобы заставить генсека считаться с оппонентами.
Однако тут мы наталкиваемся на удивительный парадокс советской политической жизни: слабость генсека может обеспечить силу и устойчивость режима. Для того, чтобы существовать и воспроизводить себя, система в начале 80-х годов совсем не нуждалась во властном и жестком правителе, она вполне довольствовалась руководителем номинальным, проявлявшим лояльность к правам и привилегиям партийной верхушки. Для того, чтобы руководить ею, вовсе не обязательно было верить в догмы, достаточно было их просто использовать в идеологической работе. Появление самостоятельного и инициативного руководителя -- Андропова -- грозило режиму кризисом и вело к расшатыванию его тоталитарных устоев. Черненко поэтому лучше, чем он, вписывался в рамки системы -- в период ее деградации. Но К. У. Черненко пришел к власти слишком поздно и для себя -- одряхлел и стал беспомощным, и слишком поздно для системы -- заканчивалась стадия ее "продуктивности". Советское общество стояло на пороге неотвратимых перемен: ломки устаревших институтов и отказа от архаичных доктрин. Отсюда были сила и бессилие Черненко.
Вступление на высший пост К. У. Черненко было отмечено сдержанным ликованием ультраконсервативных сил. Но надеяться им было собственно не на что. Надо было считаться с соотношением сил в высшем эшелоне и настроениями номенклатуры. А здесь симпатии склонялись в пользу умеренного реформаторства. Поэтому не случайно Черненко проявил известную инициативу в определении в качестве второго лица в партийной иерархии М. С. Горбачева, хотя на это место претендовал и Г. В. Романов, и даже В. В. Гришин. Окружение К. У. Черненко стремилось как можно быстрее закрепить свой успех.