Страница 192 из 221
И все же мероприятия по наведению порядка и дисциплины дали определенный эффект, привели в действие ряд резервов, позволили временно заблокировать развитие негативных тенденций. В 1983 г. статистикой были зафиксированы самые высокие темпы развития экономики с начала 80-х гг. Если в 1981 --1982 гг. они составили 3,1 %, то в 1983 г. -- 4,2 %. Нам трудно судить, какая доля пришлась на приписки, а какая образовалась за счет "накачивания" цен. Ясно одно -- улучшение носило временный характер и не могло обеспечить устойчивую стабилизацию экономического положения. Кризисные явления нарастали. Стратегические проблемы народного хозяйства, технического прогресса не решались. Так, в 1981 --1984 гг. в промышленности было внедрено 3144 тыс. предложений по новой технике. Это было в 33 раза больше, чем было использовано за этот же период подлинных результатов НТР -- изобретений. "Экономический эффект" при затратах 14 тыс. руб. на одно внедренное мероприятие в год составлял 6,3 тыс. руб., при этом условно высвобождалось 0,62 работника на одно нововведение.
Негативные процессы придвинулись к критическому
порогу. Страна явно жила не по средствам. Бюджетные дыры затыкались средствами Сберкасс (фактически за счет населения), различными кредитами. Все это однако тщательно скрывалось даже от многих членов Политбюро и Секретариата ЦК КПСС. Ю. В. Андропов сразу отшил "молодых" коллег -- М. С. Горбачева, Н. И. Рыжкова, В. И. Долгих, когда они решили узнать реальную картину с бюджетом страны и военными расходами.
Однако предкризисное состояние страны не помешало тогдашнему Председателю Совета Министров СССР Н. А. Тихонову заверить в интервью западногерманской газете "Артбайтен цайтунг", что "в народном хозяйстве страны происходит немало крупных перемен. Перемен к лучшему.., настойчиво решаются задачи ускорения научно-технического прогресса.., лучше стало положение дел на транспорте, в капитальном строительстве, сельском хозяйстве." Это было явным блефом: промышленность работала неустойчиво, в прерывистом, лихорадочном ритме, транспорт действовал с перебоями. В 1984 г. темп роста национального дохода значительно упал.
И тем не менее именно на этом этапе стала полностью ясна необходимость радикальных общественных перемен. Ю. В. Андропов за те пятнадцать месяцев, которые он был во главе партии и государства, заслужил немалый авторитет. Несмотря на тяжелую болезнь, которая и раньше на месяцы отрывала его от дел, Ю. В. Андропов, став Генеральным секретарем, многое сделал, чтобы нащупать пути вывода страны из общественного тупика на путях системоукрепляющих реформ, "аппаратного" варианта перестройки. Будучи по своим политическим, деловым и нравственным качествам неизмеримо выше Брежнева, он при всех своих достоинствах и целеустремленности все же был, как нам представляется, предпоследним руководителем сталинской формации. Вышедший из этой эпохи, он привнес прошлое мышление в стратегию и тактику своей деятельности. Теоретический этюд Андропова "Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР" содержал как бы симбиоз старого мышления и новых подходов. Признавая значительные трудности в развитии экономики, торможение научно-технического прогресса, необходимость коренного совершенствования хозяйственного механизма, он тем не менее утверждал, что это ни в коей мере не связано с отношениями собственности, которые утвердились в 20-- 30-е гг. Одновременно он признавал, что объективный
характер законов развития экономической системы социализма требует избавиться от всякого рода попыток управлять экономикой чуждыми ее природе методами."
Ю. В. Андропов подчеркивал, что интересы общества в целом -- важнейший ориентир для развития экономики, опирающейся на социалистическую собственность. Но отсюда, утверждал он, не следует, что во имя идеи общего блага социализм будто бы подавляет или игнорирует интересы личные, местные, специфические потребности различных социальных групп. Вовсе нет, писал Ю. В. Андропов и ссылался на Маркса и Энгельса, которые подчеркивали: "Идея" неизменно посрамляла себя, как только она отделяла от "интереса". В целом же проблемы преобразования всей совокупности общественных отношений советского общества сводились Ю. В. Андроповым лишь к одной из задач -- хотя и важнейшей, -- совершенствованию народнохозяйственного механизма.
В то же время Ю. В. Андропов ратовал за возвращение к здравому смыслу во взглядах на пути развития экономики, ибо для всех был совершенно ясен крах коммунистической утопии Третьей Программы КПСС. Он справедливо указывал, что современный этап отягощен нерешенными проблемами, доставшимися от прошлого. Здесь был явный намек на незавершенность так называемого развитого социализма. Понадобится определенное время, считал Ю. В. Андропов, чтобы подтянуть отставшие тылы, а затем двигаться дальше.
Это положение как бы предвосхищает последующие события того этапа, когда была провозглашена стратегия социально-экономического ускорения и развернулась дискуссия о том, что первично: ускорение или перестройка?
За сформулированным Ю. В. Андроповым выводом (о подтягивании тылов), по-видимому, стояло мнение близких к нему аналитиков. Они считали, что необходима "оперативная пауза" для решения проблем нашей слаборазвитой социальной и производственной инфраструктуры продолжительностью хотя бы в одну пятилетку -- так называемого нулевого роста.
Известный шок среди догматиков и схоластов вызвало само название статьи, вторая часть его: "...Некоторые вопросы социалистического строительства в СССР". Отобранное среди ряда других предложенных названий и лично скорректированное Андроповым, оно произвело впечатление своей "некоммунистической" направленностью. Характерно, что добрая половина руководящих деятелей,
приславших свои замечания на статью (она рассылалась по определенному списку до публикации), зачеркнула слово "социалистического", заменяя его "коммунистического строительства"... Но название оставалось неизменным.